Старуха проводила Тацуо в маленькую темноватую комнатку и принесла остывший чай.

— Тётушка, извините, что так поздно приехал. А далеко отсюда до деревни Харуно? — спросил Тацуо.

— До Харуно два ри будет. А какое место Харуно?

— Называется Ёкоо.

— Эх, так вы в Ёкоо едете? Ну, до Ёкоо всего полтора ри.

— Знаете вы там человека по фамилии Куроикэ? Он ещё преподавал в школе Харуно-тюгакко. Это было лет восемь-девять назад, — спросил Тацуо.

Но старуха отрицательно помотала головой в ответ.

На следующее утро Тацуо встал рано. Вчера вечером, когда он приехал, было темно и разглядеть окрестности не удалось. Но теперь он вышел и осмотрелся. В свежем прозрачном воздухе виднелся хребет Яцугатакэ, опоясывающий окрестные луга.

Позавтракав, Тацуо пошёл на автобусную остановку. Он снова подумал о том, как хорошо, что в любом горном захолустье есть автобусы.

Автобус довёз его минут за сорок.

В тёмном помещении маленького административного здания трудились пять или шесть чиновников. Они сидели как тени за своими столами. Тацуо подошёл к окошку с надписью: «Запись актов гражданского состояния» и обратился к пожилому чиновнику:

— Нельзя ли посмотреть журнал записи актов гражданского состояния?

— Кто вас интересует?

— Куроикэ Кэнкити из посёлка Ёкоо.

Тацуо заплатил пошлину в сорок иен, и старый чиновник, взяв из шкафа толстую регистрационную книгу, принялся перелистывать её пухлыми пальцами.

— Вот, нашёл, — показал он запись.

Тацуо посмотрел. «Куроикэ Кэнкити… Родился 2 июля 14 года Тайсё». Отец и мать умерли. Старший брат тоже умер. Сбоку была сделана ещё одна запись, привлёкшая внимание Тацуо. Она касалась матери Кэнкити, которую звали Ясуко. Ясуко была старшей дочерью Умэмура Торамацу и жила в том же посёлке Ёкоо.

— Покажите, пожалуйста, записи, касающиеся семьи этого Умэмура Торамацу, — попросил Тацуо.

Старый чиновник снова поднялся и достал из шкафа другую регистрационную книгу.

— Вот здесь.

У Умэмура Торамацу было двое детей. Старшая дочь — Ясуко и младший — сын. Он умер, но у него остался сын. Тацуо переписал имена в записную книжку. Сына звали Отодзи, он родился семнадцатого апреля третьего года Тайсё.

Пройдя полтора ри, Тацуо добрался до посёлка Ёкоо. Лето стояло очень сухое.

В посёлке оказалось около тридцати домов, и расположен он был в ложбине. Все усадьбы выглядели небогато.

Магазина тут, конечно, не было. Тацуо оказался в затруднении: к кому же обратиться с расспросами, но, к счастью, заметил сидящего у дороги старика лет семидесяти с трубкой.

— Вы знаете, где тут дом Куроикэ Кэнкити? — спросил Тацуо, и старик поднял на него взгляд.

— Дом Куроикэ не сохранился. Тут недавно приходил полицейский вместе с господином из полицейского управления в Токио, спрашивали всякое про Куроикэ. Вы тоже из полиции?

— Нет.

— Видно, Куроикэ натворил что-то ужасное. Он ведь уехал в Токио.

— А где дом Умэмура-сан? — переменил тему Тацуо.

— Которого из Умэмура?

— Умэмура Отодзи.

Старик впился глазами в Тацуо.

— Дом Ото тоже не сохранился. Ото было лет шестнадцать-семнадцать, когда он уехал в Токио, и с тех пор про него не слышно, жив ли, умер. Мальчик он был чудесный, а что сейчас с ним стало — но знает.