В конце концов фирме не оставалось ничего другого, кроме как погасить вексель на тридцать миллионов иен. Конечно, вексель уже дважды перекочевал из рук в руки. Очень большие убытки. Если говорить о конъюнктуре в мире экономики, то положение фирмы «Сёва дэнгё сэйсакудзё» никак нельзя назвать хорошим. Тридцать миллионов иен — большая потеря! С этой точки зрения такой пустяк, как самоубийство какого-то там начальника отдела, для фирмы ничего не значило. Не более чем «собачья смерть», как говорится в подобных случаях.

Когда управляющий сказал Тацуо, что он поставит фирму в затруднительное положение своим долгим отпуском, в этом был свой резон. Но Тацуо не мог не попытаться отыскать человека, который довёл Сэкино до самоубийства.

Ямасуги Китаро — известный ростовщик. Он ссужает деньги фирмам. Говорят, у него есть связи и в политическом мире. Конечно, что стоило такой старой лисе вынюхать чужую тайну!

И Хакидзаки Тацуо занялся его секретаршей — Уэдзаки Эцуко. Он хотел с её помощью обнаружить уязвимые точки Ямасуги. Теперь надо было сблизиться с нею.

Растянуть чашку кофе на два часа не удалось Тацуо заказал ещё чаю. Мужчина и женщина как-то незаметно исчезли.

На улице всё ещё накрапывало. Дождь был какой-то унылый, будто уже настал сезон дождей. Машины мчались, разбрызгивая лужи. Мостовая здесь, как и везде в Токио, была плохая.

Тацуо напряг зрение. Он увидел, что у мрачно-серого дома напротив плавно остановилась машина. Тацуо взглянул на часы. Не было ещё и четырёх. До конца работы Уэдзаки Эцуко оставалось больше часа, но Тацуо как-то странно заволновался. Он заплатил за невыпитую чашку и вышел на улицу.

С видом неторопливо прогуливающегося прохожего он продолжал следить за домом. Машина всё ещё стояла. Это был роскошный белый лимузин с отполированным до блеска кузовом. В машине сидел только водитель. Видно было, что он кого-то ждёт.

Через долгие пять минут из подъезда показалась знакомая женщина в белоснежном плаще. Тацуо увидел, как повернулся водитель, чтобы открыть дверцу.

Тацуо посмотрел по сторонам. Мимо, разбрызгивая грязь, проезжала маленькая машина. Из-за пасмурной погоды особенно отчётливо был виден горевший красный огонёк. Тацуо поднял руку. Удачно, что машина подвернулась сразу.

— Куда?

Тацуо сел в такси как раз в тот момент, когда большой лимузин тронулся с места.

— Следом за той машиной. — Тацуо показал пальцем сквозь ветровое стекло.

Водитель кивнул и нажал на газ. Машина впереди двигалась через Аояма к линии городской электрички. Справа виднелся парк при синтоистском храме Мэйдзи.

— Господин из полиции?

— Хм, что-то в этом роде, — вынужден был ответить Тацуо. Чем ещё было объяснить, что он преследует чужую машину?

Первая машина, остановившись ненадолго у светофора, продолжала путь. От Синдзюку она выехала на шоссе Оомэ. Неловко было следовать прямо за ней по пятам, поэтому они немного поотстали.

«Но я ведь еду в «рено», — подумал Тацуо. — «Рено» в случае чего запросто может быстро набрать скорость и нагнать». Водитель будто угадал его мысли и произнёс:

— Всё в порядке, господин. По пути из Синдзюку в Огикубо двенадцать светофоров. Даже если мы немножко отстанем, они всё равно не потеряются.

И действительно, всякий раз, как первая машина останавливалась у светофора, они нагоняли её. Сквозь заднее стекло автомобиля проглядывал белый плащ.

— Смотрите-ка, там женщина. А, господин? — Водитель явно заинтересовался.

Первая машина доехала до Огикубо и свернула к югу, в тихий квартал особняков. Глядя на женщину сквозь заднее стекло автомобиля, Тацуо вдруг вспомнил отражение дамы в стеклянной двери зала ожидания станции Токио, куда он пришёл вместе с начальником отдела Сэкино.