— Эй, это ты, Тамура? — раздался мрачный густой голос. — Ну как ты? Всё уладил?

— Нет, осталось ещё немного.

У Тамура никак не складывались отношения с этим замом.

— Ну раз так, сразу же возвращайся сюда. С тех пор как ты уехал, дел невпроворот.

— Ну что за абсурд. Не прошло и трёх дней, как я здесь. Подождите немного.

— Брось прохлаждаться, надо поторапливаться. Расследование этого дела затягивается, пусть им занимается полиция. Под силу ли тебе с ней тягаться? А пока ты раскатываешь, следствие совсем зашло в тупик.

— А публикация насчёт носилок в сегодняшних утренних газетах — это тоже свидетельство тупика?

— Ну, это только видимость. Просто чтобы пустить пыль в глаза. На самом-то деле всё у них стоит на мёртвой точке.

Втайне Тамура разделял такую оценку. То, что даже обнаружение носилок послужило толчком для расследования, указывало на его крайнюю медлительность. С такими темпами интеллектуальное преступление не разоблачишь! За спиной этих событий стоят правые силы. Сказать об этом — так даже у зама настроение переменится. Но пока не удалось нащупать ничего достоверного, рассказывать нельзя.

— А чем вызвана такая спешка?

— Да тут снова дело о коррупции. Без такого способного человека, как ты, нам туго приходится. Возвращайся сегодня вечерним поездом.

Раздосадованный Тамура швырнул телефонную трубку.

Увидев Тамура в плохом настроении, Тацуо решил: что-то случилось.

— Ну что?

— Да ничего. Всё плохо.

Тамура сердито плюхнулся на стул и жадно закурил сигарету.

— Хозяйка «Красной луны» не покидала Токио. Это — первое.

— Надо же.

— Я получил приказ срочно вернуться в Токио. Это — второе. Тамура сидел надувшись.

Тацуо не хотел говорить о том, что Уэдзаки Эцуко причастна к этому делу. Он сам пока не понимал почему.

— Расследование, похоже, ещё не особенно продвинулось, — прервал Тамура размышления Тацуо. — Итак, зам велел мне возвращаться. Это несколько неожиданно, но, ты знаешь, как ни странно, не так уж ужасно.

Тацуо удивился перемене настроения приятеля и взглянул на него. Прежнее суровое недовольство сошло с его лица, на губах заиграла лёгкая улыбка. Тамура был известен непостоянством своих настроений.

— Видишь ли, мне ведь сказали, что Умэи Дзюнко не покидала Токио. Я думаю, это ложь. Этого не может быть. Никто, кроме неё, не мог приехать к Фунэдзака Хидэаки. Вернувшись в Токио, я думаю разоблачить эту ложь. Может, тут-то и откроется их ахиллесова пята.

Глаза у Тамура снова заблестели, и он засмеялся. Тацуо почувствовал себя мерзавцем, но так и не смог сказать другу про Уэдзаки Эцуко. Он сам понимал, как нелепо выглядит.

— Что касается действий Фунэдзака Хидэаки, то я попросил местного корреспондента газеты следить за ним. По правде, если даже я продолжал бы оставаться здесь, ничего конкретного выяснить бы не удалось.

Тамура совсем примирился с тем, что ему надо возвращаться в Токио.

— Ну вот, меня отправляют в Токио, а ты что будешь делать?

— Н-да-а. — Тацуо состроил задумчивую мину, но на самом-то деле он уже принял решение.

Женщина, приезжавшая к Фунэдзака Хидэаки — это, несомненно, Уэдзаки Эцуко. Местный корреспондент описал именно её черты лица и фигуру. Эцуко находится в Мидзунами. Она осуществляет связь между Фунэдзака и Хоригути.

По дням всё совпадает. Приехав из Токио в Удзи-Ямада, Уэдзаки Эцуко получила от Фунэдзака указания и отправилась в Мидзунами. Мидзунами — это станция, где поздним вечером вышел из поезда подозрительный мужчина.