Пробудил его громовой хохот.

Уже совсем рассвело. Все обитатели дома столпились вокруг него, включая и Бельфебу с озабоченным выражением на лице, а хохотал не кто иной, как Лемминкяйнен, который буквально складывался пополам, икая от смеха. У Байярда был просто удивленный вид.

В конце концов хозяин дома отдышался настолько, чтобы выговорить:

– Тащи-ка мне воды бадью, Кюллики – хо, хо, хо! – сейчас вернем мы сему сыну Охайолы облик должный!

Кюллики принесла затребованную бадью. Лемминкяйнен прошептал над ней какое-то заклинание и выплеснул ее содержимое прямо в физиономию Ши.

– Гарольд! – вскричала Бельфеба. Бросившись к распростертому на полу Ши, она принялась покрывать его мокрую и всклокоченную голову поцелуями.

– Извелась я от тревоги, когда не пришел ко мне ты ночью нынешней! Следовало догадаться мне, что угодил ты в некую ловушку!

– Развяжите меня, – буркнул Ши. – Это в каком смысле я к тебе не пришел? Как же, по-твоему, я во все это вляпался?

– Нет, только теперь я это поняла! – воскликнула девушка. – А тогда наружность у тебя была точь-в-точь как у Лемминкяйнена. Ужель испытать ты меня решил?

– Во-во, – поддакнул Бродский. – Извиняй, Ши, что шмякнул тебе по башке дубинкой, но откуда, к чертям собачьим, нам было знать?..

Ши потянул затекшие руки и поскреб щетинистый подбородок. Наконец-то до него дошло. Выходит, в результате собственного колдовства этой ночью он обрел точный облик Лемминкяйнена, а выяснилась ошибка только сейчас.

– Я хотел испробовать одно чародейство, – сказал он, – но, по-моему, что-то не срослось.

– Был ты истинным близнецом Лемминкяйнена великого, – подтвердил герой. – Знай же, о пришелец из Охайолы, что законы магические гласят: когда волшебные чары плетутся ошибочно, что угодно облик свой поменять способно! Впредь и не мысли с истинным знатоком равняться, покуда искусством магическим не овладеешь получше!

Он обернулся.

– Матушка! Кюллики! Подавайте на стол, ибо пора нам в дорогу!

Бельфеба обратилась к Ши:

– Гарольд, отнесись к предостереженью сему повнимательней! Реченье о том, что ежели неточность допустишь ты в заклятии, то вещи давно знакомые наружность могут поменять, хорошенько запомнить следует!

– Угу, законы магии здесь несколько иные. Знать бы мне про это вчера!

Все расселись вокруг стола. Лемминкяйнен непрерывно острил, высмеивая случившийся с Ши казус и хвастаясь, что он сделает с обитателями Похъёлы, когда до них доберется. Про Данизу и вообще про прекрасный пол он, как видно, и думать забыл.

Вид у его матери был все более и более печальный. Наконец она вымолвила:

– Если ты ради себя самого не хочешь, так хоть ради меня выслушай! Ужель готов ты оставить мать свою одну-одинешеньку и без всякой защиты?

– А столь ли потребна тебе защита? – отозвался герой. – Но, коли так уж страшно тебе одной оставаться, изволь! Вот тебе Пайарт, вот Пийт – так и быть, побудут они с тобою, хоть даже от обоих и на треть не будет столь же проку, как от меня, героя!

– Гарольд... – начал Байярд, которого тут же перебил Бродский:

– Эй, а мы разве не с вами?

Лемминкяйнен решительно помотал головой:

– Не вижу в сем ни малейшего смыслу.