Это сейчас я понимаю, как все обстояло на самом деле. Но тогда… Тогда… Я нашла маму в соцсети, узнала, что у нее есть муж и двое детей. Мальчик и девочка. Мальчик меня младше на три года. Девочка на пять. Максим и Вика. На фотографиях она счастлива, улыбается, обнимая свою семью. Я за нее очень рада. И поцелуй, оставленный мне много лет назад, до сих пор меня иногда согревает. Открою секрет. Я скачала одну мамину фотографию, добавила к ней себя и распечатала. Вот так. Будто мы с ней вместе фотографировались. Я и мама.

До самого вечера я листала и перечитывала свою жизнь, вспоминая ее отрывками. Да, меня воспитывали в строгости. И бабушка, как мантру, повторяла волшебное слово «нельзя!». А я находила причину, почему мне уже этого самой не хочется. Гулять? А что на улице делать? Погода ужасная! Вот-вот дождь пойдет! Красивая кофточка? Мне она самой уже не нравится! И в поход нет смысла идти с одноклассниками! Еще бы, в такую даль! И в кино не хочется. Совсем-совсем! Я что? Не могу фильмы дома посмотреть? Вон сколько фильмов крутят! Садись, смотри!

В девять я легла в кровать, погасив свет и спрятав заветные тетрадочки в стол.

Проснулась я на большой кровати, обнимая подушку, завернувшись в одеяло, оставив соседа по койко-месту с протянутой в мою сторону рукой. «Рыжик, имей же совесть! – как бы говорил он своим жестом. – Верни на родину! Дайте этому человеку деньги, чтобы она купила себе совесть!». А я обнимала честно конфискованное имущество, прижимаясь щекой к мягкой и теплой подушке. Меня смутила только моя нога, которая норовила спихнуть с кровати спящего Феникса.

Я немного полежала, завернувшись в одеяло. Ногу я убрала.

– Рыжик, – услышала я голос, прижимая к себе подушку. – А ты, оказывается, – бессовестная девочка. Пустил к себе на кровать, а ты меня ограбить решила. Делиться надо!

– Пусть клетки делятся, – сладко заметила я, потершись щекой о подушку. – Как ты там говорил? Украл, выжил – молодец! Вот… Я, между прочим, имею юридическое образование! Так что не надо «ля-ля»!

– Рыжик, – услышала я, чувствуя, как ко мне подползают с целью восстановить справедливость. – Иди сюда, Рыжик. Сейчас я молодцом буду!

Я вцепилась в подушку, отбиваясь.

– Так, Рыжик, прекрати. Дай мне еще часик. У меня там чай стынет, – у меня отобрали подушку и одеяло. – Ты можешь гулять по всему дому, но комнату с желтой печатью не открывай.

Он лег так, чтобы на подушке оставалось еще место с моей стороны. Но я спать не собиралась. Странно получается. У нас как бы два тела. Интересно… И пока одно мирно спит там, другое бодрствует здесь. Причем, в моем случае, я не вижу никаких кардинальных различий. Удивительно, никогда бы не подумала, что такое возможно.

Дом был куда больше, чем кажется на первый взгляд.