Да, конечно, можно сказать и так, подумала она. Снизу, из отверстия, несло холодом. Она быстро вырвала эту страницу, чтобы взять ее домой и показать Фредрику. Во всяком случае, она не могла себе позволить подтереться королем и королевой.

Кто-то шел по замерзшему гравию. Потом послышалось, покашливание Педера, работника, он подергал дверь. Элида быстро подтерлась куском газеты, в котором не было ничего важного. Но страницу со статьей о выставке в Кристиании она взяла с собой, спокойно бросив Педеру на ходу "Доброе утро!".

— Ооо! Я не знал, что это вы! — произнес он нараспев, как будто говорил по-лопарски. Смущенно провел рукой под носом. Ему было шестнадцать лет, как и Рагнару, и он еще не мог считаться полноценным работником. Однажды после совещания в уезде Фредрик привел его к ним домой. Парень послушно шел за ним. Потом оказалось, что Педер, не по своей воле, был замешан в какой-то неприятной истории. Он жил у них уже целый год. Спал в комнате вместе с мальчиками. Вначале он даже отказывался брать деньги за работу, только бы они оставили его у себя.

Когда она вернулась в спальню, Фредрик уже встал. Краем глаза она видела, что он плохо себя чувствует.

— Полежи еще, пока я сварю кофе, — предложила она.

— Спасибо, но мне надо ехать на совещание. Сегодня будут решаться важные вопросы... Я вернусь поздно.

— Я не хотела с тобой ссориться... — пробормотала Элида.

— Знаю. — Он отложил бритву. На щеке осталось немного пены и тонкая полоска крови.

— Вот, думала, тебе будет интересно посмотреть, что я нашла в старой газете в уборной. О юбилейной выставке в Кристиании, — сказала она, протягивая ему страницу.

С застывшей улыбкой он положил ее на комод, потом склонился над умывальником. Элида замерла, протянув к нему руку, но он был занят своим делом. Уголки губ у него опустились, потянув за собой усы, рот был приоткрыт. Ей было так тяжело смотреть на него, что она даже забыла, что хотела сказать.

— А где же Агда?

— Ее забрала Хельга.

Элида прошла на кухню и разожгла плиту. Торф был сухой. Это было приятно, несмотря на торфяную пыль. Ее все равно не избежать. К счастью, топлива у них было достаточно. Она вымыла лицо и руки в цинковом тазу, стоявшем под насосом, но причесываться не стала. Это была совсем другая работа.

Когда печка уже гудела, кофе благоухал и стол был накрыт, все постепенно собрались на кухне. Трехлетняя Агда забралась к матери на колени и показала ей свою шишку.

— Это скоро пройдет, садись с Эрдой, — строго сказала Элида.

Агда снова заплакала, но Элида не обратила на это внимания.

Трое старших уже работали и дома не жили. Служанка была выходная, и четырнадцатилетняя Анни сама подоила корову. Элида похвалила ее.

— Золотко мое, — сказала она и приготовила тряпку и ситечко, чтобы процедить молоко. — Сегодня тебе придется сопровождать отца на совещание, он неважно себя чувствует, — шепнула она Рагнару. Все его шестнадцать лет были словно отпечатаны у него на лице.

— Ты же хотела, чтобы я сегодня разложил в подполе семенной картофель, он должен прорасти...

— Разложишь в другой день. Может быть, завтра.

— Я думал, это срочно

— Да. Но с отцом поехать важнее.

— Мы с Хельгой сами разложим картофель, — предложил десятилетний Карстен, обкусывая мякиш с корки. Потом засунул корку между зубами и губой — получился как бы второй ряд зубов. Сейчас только этот испытанный прием мог заставить Агду смеяться.

— Конечно, можем! — серьезно кивнула восьмилетняя Хельга. Но когда в кухню вошел отец, она уставилась на него и перестала есть.

— Какие вы все сегодня серьезные! Встали не с той ноги? — пошутил Фредрик и пошевелил усами, чтобы рассмешить Агду.