– Каюсь! – развела она руки в стороны. – Спешила. Не увидела. Не то искала.

– Вот-вот, во всем ты так. Не то ищешь, – проворчал майор и снова схватился за бумаги. – Отпечатки эти были идентифицированы. Угадай с трех раз, кому они принадлежат?

Она даже думать не стала, выпалила:

– Артюхову Григорию Ивановичу?

Смотров окаменел минуты на три. Потом негромко чертыхнулся и головой качнул со сло-вами:

– Не перестаешь меня удивлять! Откуда узнала? Все-таки прочитала? Успела?

– Никак нет, товарищ майор. Все просто. Соседка Лопачевой видела Артюхова тем вечером. Видела, как он водку ей покупал. В магазине за ним по пятам ходила. Нравилось ей это занятие – за чужими мужчинами следить. Видела, как он потом в квартиру к Лопачевой входил. К тому же Лопачева была подругой его покойной жены. Которая – внимание всем – тоже покончила жизнь самоубийством. Но там без подвоха. Стопроцентный суицид. Женщина была в страшной депрессии.

– На почве чего? – сощурился Смотров.

– Ей сожгли лицо, плеснув в него кислотой. Она долго лечилась, оперировалась без конца, и даже за границу ее муж возил.

– Это который Артюхов? Который помог, предположительно, подруге своей покойной жены на тот свет уйти?

– Так точно.

– Продолжай, – потребовал Смотров, принявшись легонько покачиваться в кресле.

– После возвращения из-за границы ничего не поменялось. Внешность свою она не вернула. Впала в страшную депрессию. С мужем жили на грани развода. Он с вещами из дома съехал задолго до ее смерти. Так свидетельствуют соседи. И в один прекрасный момент ее подруга обнаружила ее мертвой. Как именно она умерла, не знаю.

– Она наглоталась снотворного, – вдруг порадовал информацией Смотров. – Угадайте, откуда я это узнал?

Вот любил он всякие шарады и ребусы! Нет бы просто рассказать.

Грибов молчал, поэтому слово снова взяла Настя:

– Могу предположить, что, обнаружив посторонние отпечатки пальцев на предсмертной записке Лопачевой, Синяков прогнал их по базе. И наткнулся на идентичность. А почему? А потому, что в связи со смертью жены Артюхова с него наверняка снимали отпечатки пальцев. Чтобы исключить из возможных совпадений в доме, где был обнаружен ее труп.

Смотров опешил, это было видно. Но хвалить не спешил.

– Рассуждаешь в правильном направлении, капитан, – продолжил он покачиваться в кресле, скрестив руки на животе. – Отпечатки его в базе имеются. И она совпали с отпечатками на предсмертной записке Лопачевой. Но! Что самое странное и отвратительное: ее отпечатков на бумаге нет! А почерк ее. Эту экспертизу тоже провел наш замечательный Синяков Олег Иванович. Он же прошелся по квартире еще пару раз. Что-то ему там не нравилось. И обнаружил, что Лопачева как-то странно жила там.

– Не наследив? – предположила Настя.

– Именно, капитан Уварова, именно!

– Он нам об этом говорил и предположил, что Лопачева сделала генеральную уборку в квартире, а потом улеглась в ванную с ножом в руке. Нож был обнаружен в ванной под ней. Отпечатков на нем не было. Смыло.

– Странно она как-то в квартире убралась, Уварова, – снисходительно глянул на нее майор. – Все вылизала, ни единого нигде пальца. А пустая бутылка из-под водки на столе в кухне. И стакан рядом. И на них ее пальцы есть – да. Но!.. – Он посмотрел на них тем же прежним взглядом, полным суеверного ужаса. – Но пальцев Артюхова на бутылке нет. – Если он купил ей ту водку, то, получается, стер свои отпечатки?

– Получается, так, – в один голос ответили Настя с Валерой.