- Верно. Но я хочу, чтобы вы подождали меня.

- Зачем? Боитесь темноты, Пэриш?

- Нет. Боюсь, что городская щеголиха наступит на змею, - вернул он ее к действительности. - В темноте змеи активизируются, а они здесь не слишком общительны.

Джина уставилась на него:

- Буду иметь в виду.

- Впрочем, - он задумчиво глядел на ее ноги, - эти ботинки, похоже, достаточно крепки. Полагаю, они выдержат. У нас есть противоядие. Вы не страдаете аллергией?

И снова эта его ухмылка. Если эти зубы натуральные, то я - блондинка, подумала Джина, а вслух сказала:

- Насколько знаю, нет.

- Тогда вам нет резона ждать меня.

- Принимая во внимание цену этой обуви, я все же подожду вас. - Она выдавила кисло- сладкую улыбку. - И, кстати, о змеях. Они увидят меня рядом с вами и поймут, что я ничего не имею против них.

Они обменялись улыбками, и он покинул комнату, а она, к великой своей досаде, обнаружила, что вошла в азарт от этой пикировки. Остроты Пэриша Данфорда Джине даже нравились, но неприязнь к нему, конечно, не позволила бы ей признаться в этом. Она вообще питала проклятую слабость к крепким работягам, австралийским мужчинам, и потому решила доказать себе, что это влияние среды заставило ее так нервничать, а вовсе не Пэриш Данфорд!

Не зная, чем занять себя до его появления, Джина подняла один из дюжины лежавших на обшарпанном кофейном столике журналов, смахнула им тонкий слой пыли с винилового дивана и села. Как только она получит и установит компьютер, следует обсудить с Пэришем, какая именно программа ему нужна, а до тех пор не мешает почерпнуть исходную идею из этих скотоводческих журналов.

Она успела прочесть только половину передовицы об экспорте мяса, когда услышала, что Пэриш вернулся в комнату. Деревянный пол ужасно скрипел, пока он шел до дивана широкими шагами, такими же самоуверенными, как он сам. И вот его длинные мускулистые ноги прямо перед ее глазами, но она даже головы не подняла.

- Я мылся в холодном душе.

- Мм, - промычала она, ожидая, когда же он отодвинется, чтобы она могла встать.

- Повторяю, - сказал он, - я мылся в холодном душе.

- Как мужественно, - отозвалась она, упорно не отрываясь от журнала. Но... вы же закаленный...

- Сколько раз вы сегодня принимали душ? - Его свежевыбритое лицо было суровым.

- Не ваше собачье дело!

- Мое, раз вы растранжирили всю горячую воду, - прорычал он.

Она вскочила:

- Я ничего не транжирила! Я имею право принимать душ столько, сколько хочу... и буду!

- Не здесь!

- Ах, я вас умоляю...

- Этот резервуар нагревается почти шесть часов, а хватает его только для одного горячего душа.

- Так я и приняла только один душ! Пороки системы - не моя забота. Это ваш резервуар.

- Именно поэтому я и полагаю, что вправе пользоваться им. - Он подступил еще ближе, и это заставило Джину опять опуститься на диван. Двенадцать, а то и восемнадцать часов в день я занимаюсь грязной, тяжелой физической работой.

Странно, но теперь она не находила его отвратительным. А надо бы!

- В конце каждого дня, - продолжал Пэриш, - я мечтаю только о двух вещах... о пиве и душе. Я люблю принимать душ сразу после работы. Так что в будущем, мисс Петрочелли. я хочу, чтобы полный резервуар горячей воды был в моем собственном распоряжении. Это означает, что вы можете принимать душ либо за шесть часов до меня, либо после моего возвращения.

- Но я принимаю душ...

- Принимайте утром.

- А если мне потребуется еще раз? Он усмехнулся:

- Ну, тогда выбирайте меньшее из двух зол. либо принимайте холодный... либо делите горячий со мной.

- Я лучше выкупаюсь в корыте для лошадей!

Он щелкнул пальцами:

- Вы правы, можете выбирать из трех зол.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Харрингтон-хаус потряс нервную систему Джины.