- Вы молчите, потому что рассердились? - обеспокоился он.

- Нет, Пэриш, я не сержусь.

- Чудесно.

Искренность этого единственного слова окутала теплом ее сердце, и какое-то время она молчала, углубившись в собственные ощущения. Не означает ли молчащее радио, что Пэриш занят тем же?

- Пэриш, я слышала, что молчание - золото, но, наверно, уже время отпустить меня и кого-то подслушивающего спать.

Опять ее обволокло тепло хриплого смеха.

- Полагаю, вы правы. Кто-то из нас должен признать, что пора спать.

- Спокойной ночи, Пэриш, - сказала она, неохотно заканчивая разговор.

- Спокойной ночи, Джина... приятных снов. Если удастся, я позвоню завтра. Идет?

Она кивнула, прежде чем спохватилась, что он не мог ее видеть.

- Я... мне это нравится, - мягко сказала она в трубку.

- Мне тоже... Радио замолкло.

Теперь заснуть будет легко. Даже если кто-то и пожелал подслушать их разговор, подумала Джина, или случайно на него наткнулся, то наверняка счел его банальной и пустой болтовней. Для нее же он был полон смысла.

Странно, но такое невидимое общение с Пэ-ришем, этот ночной разговор, помогло ей лучше узнать его. Она улыбалась, ощущая себя счастливой.

Ее сексуальный опыт был ограничен долгой связью с хорошим, разумным человеком, который хотел от нее только одного - эмоционально безопасного секса. Поэтому она всегда расценивала горячие, пылкие отношения, изображаемые в фильмах и романах, как прыжок с парашютом - это смело, возбуждающе, но не то, в чем она хотела бы участвовать.

Любовная связь с Пэришем Данфордом напоминала бы прыжок без парашюта.

- Послушай, либо ты куришь нечто более крепкое, чем табак, либо у тебя шок, либо еще что-то.

- Расти, мне невдомек, на какого кролика ты охотишься.

- Я хотел бы знать, какого черта ты все утро скалишься, как пятнадцатилетний пацан, который только что спел свою первую серенаду?

- Знаешь, Расти, еще немного, и ты мог бы стать экстрасенсом.

- Экстра... что?

Подавив усмешку, Пэриш подвинулся, освободив Расти место на бревне рядом с собой.

- Отдохни, приятель, не беспокойся, мы укротим скотину перед загоном. Я после ленча возьму с собой нескольких парней и займусь беглецами. Ничего страшного.

- Совсем недавно ты волновался, что мы отстаем, а теперь... - Расти внимательно изучал его. - Нет, это у тебя не шок, это, должно быть, или наркотики, или любовь.

Пэриш встал и потянулся.

- Ладно, приятель, мне надо осмотреть несколько метисных волов. Подобрав свое седло, он направился туда, где были привязаны лошади.

- Будь осторожнее, - сказал Расти. - Не петушись.

Пэриш обернулся:

- Да ты что? Когда это я был неосторожен на ревизии?

Расти ухмыльнулся:

- Почему ты решил, что я предостерегаю тебя насчет волов? Все знают, что чаще всего рога ломают из-за коров. Я думаю, не следует забывать, как непредсказуемы бывают самки любого вида. - И он рассмеялся при виде ответного жеста Пэриша.

- Я разбудил вас?

- Нет, просто я была занята макетом балансовых счетов Даунса. - И покрывалась испариной в ожидании твоего вызова, подумала она.

- Преуспели?

- Не так хорошо, как надеялась, но уверена, что справлюсь. Как прошел ваш день? - Блестящий вопрос!

- Он был длинный, жаркий, трудный. Я только что закончил загонять нескольких беглецов, которые надеялись взять над нами верх.

- Но уже почти полночь. Как можно перегонять скот в темноте?

- Вы насмотрелись ковбойских фильмов, Джина. Мы осматриваем скот, а не перегоняем. - Его веселый тон удержал ее от дальнейших критических замечаний. - Причем в темноте осмотра не проводим, а загоняем скотину на освещенный двор. Я когда-нибудь возьму вас в лагерь, чтобы вы сами увидели, как это делается.