— И? Сами понимаете, находясь в Порт-Артуре, Тит Кузьмич не мог украсть военное имущество в Харбине. Он там в каком статусе? Обвиняемый? Свидетель?

— Не могу знать, ваше сиятельство, — довольно сухо ответил полицмейстер. — Как я только что...

— Но поспособствовать можете? Не последний ведь вы здесь человек, Роман Аполлонович?

— Не могу сразу ответить. Нужны материалы дела...

— Помнится, вы интересовались моей базельской больницей? Лечение одного пациента по высшему классу в любое время. Поверьте, это чрезвычайно щедрое предложение. Не все могут себе позволить такое, только очень богатые люди.

— Тут задействованы высокие персоны, — Авареску поднял глаза к потолку. — Со своей стороны, я сделаю все, что возможно. Сами понимаете, мне надо заинтересовать... Может, три...

Торг начался. Видимо, дело всё же не от адмирала. Просто обыкновенная жадность, завёрнутая в табачный аромат румынского барокко. Надо нажать.

— Помилуйте, господин полковник, речь идет не о моем освобождении, а всего лишь моего служащего. Один пациент и... ну пусть будет дорога и проживание сопровождающего за наш счет. Предложение действует только сегодня.

***

Выйдя от полицмейстера, я чувствовал себя загнанным в угол. С жадноватым хапугой мы разобрались. Получив от меня визитку с автографом и дописанной на обороте единичкой с плюсом, полицмейстер удивился.

— Это всё?

— А вы чего хотели? Нотариально заверенного договора с печатями? Поверьте, это надежнее. Моё слово много значит.

— Так это же... Подделать можно запросто... — снова покрутил в руке картонный прямоугольник Авареску.

— Лучше не пытаться. Служба безопасности у меня отрабатывает каждый франк.

Румын вдруг захохотал — очень ненатурально, как опереточный злодей. Посмейся, а я подожду своей очереди. В Базеле тоже полиция есть.

Я сразу направился в управление Маньчжурской железной дороги. В кассу идти было бесполезно — никакие титулы, даже с вензелем, не помогут, когда идёт война. Всё под контролем военных.

И ответ был предельно чёткий: выезд на запад — только с личного разрешения наместника. Военные перевозки — отличный аргумент для чего угодно. А я не в том положении, чтобы ехать в подвагонных пространствах зайцем. Жена может не понять.

Ситуация становилась по-настоящему опасной. Пока я в Харбине, мои враги в Петербурге могут сплести любую интригу. Алексеев же с Безобразовым здесь, на месте, сделают все, чтобы эту интригу усилить и раскрасить. Я не сомневался, что Жигана подставили. Но даже вызволив его, я остаюсь в патовом положении. Надо срочно уезжать из Харбина.

Вернувшись к себе, я застал Агнесс стоящей у окна.

— Что с Жиганом? — спросила она, стоило мне переступить порог.

— Обещали посодействовать.

— Взятку дал? Да?

— Один пациент экстра-класса с дорогой. Почти бесплатно. Похоже, у этого полицмейстера есть кто-то... Очень уж подробно расспрашивал.

— И правда, почти даром. Что еще?

— По-настоящему плохие новости, — вздохнул я. — Нам перекрыли выезд по железной дороге.

Агнесс резко обернулась и вцепилась в мою руку:

— Нас не выпустят? Андрей... что теперь?

Я притянул её к себе.

— Успокойся. Найдём выход. Есть Владивосток. Или на юг — через Китай, до Гонконга. Портов хватает. Придумаем.

— Брр... в море, зимой... Я бы предпочла поезд...

— Ничего. Бесконечно плохо не может быть бесконечно долго.

— Всё бы тебе философствовать, — слабо улыбнулась Агнесс.

Кто-то постучал в дверь. Вот это точно прислуга. Только они могут скрестись как котенок, но чтобы слышно было во всем номере.