— Ваше превосходительство, хочу выразить огромную признательность за Агнесс Григорьевну! Опыт работы её сиятельства в вашей базельской больнице — это просто клад! Сколько дельных предложений и помощи!

Оказалось, жена нашла точку применения своим силам и включилась в работу госпиталя на полную катушку. И не просто ходила и тыкала пальчиком в разные стороны, раздавая ценные указания, а потребовала себе форму сестры милосердия и, засучив рукава, принялась работать наравне со всеми. Прогиб начальника госпиталя по поводу бесценного опыта — некоторое преувеличение, но пусть говорит. В конце концов, это лучше дамского салона со сплетнями и интригами. Смотришь, и другие последуют ее примеру.

Я даже не стал искать жену — пошел к адмиралу. Он уже был в сознании, сразу попросил пить. Ну что же... Сушняк — обычное дело после двух операций и наркоза. Дал стакан со стеклянной трубочкой. Вот, казалось бы, мелочь, но раненому удобнее пить, не обольешься.

— А кушать вам, Степан Осипович, теперь нескоро и только кашки.

— Что случилось со мной? Ничего не помню.

— Снаряд разорвался рядом. Множественные ранения. Пока прооперировали только кишечник. Надо будет переделать рану на лице. И с переломом плеча не всё ясно. Есть сомнения в восстановлении полного объема движений.

— Бог с ними, с ранами. Что с эскадрой?!

Я коротко пересказал итоги сражения, свои распоряжения по флоту. Закончил печальной новостью:

— Оскар Викторович погиб...

Макаров с трудом перекрестился, я тоже.

— Без двух броненосцев японцы не будут так активничать, — подсластил я пилюлю. — Но из Царского требуют еще крови. Общественность очень возбудилась.

— Минные постановки, — коротко произнес адмирал, закрыл глаза. Тяжело ему.

— Уже дал распоряжения. Одной из подлодок можно рискнуть, закинуть ночью на буксире в район Ляодуна. Постоит в засаде.

Степан Осипович не ответил. Он спал.

Я посмотрел на прикроватную табличку. Температура есть, но не скачет, панацеум вводят согласно инструкции... Раной на лице займутся позже — флотские хирурги все сделают сами, благо, поток операций схлынул, можно уделить время мелким задачам.

***

После госпиталя поехал в мастерские, смотреть на процесс сборки «Агнесс-3». Естественно, не подсказывать, что и как делать, просто одно только мое присутствие сродни волшебному пенделю.

Джевецкий, как ни странно, в эйфории не пребывал. Наоборот, выглядел озабоченным и собранным.

— Здравствуйте, Степан Карлович. Трудности какие-то?

— День добрый. Нет, всё по плану у нас. Работаем, — коротко бросил он.

Обсудили возможность буксировки подлодки миноносцем Инженер особых трудностей не видел, обещал организовать учения, чтобы все проверить в гавани.

— Только умоляю! Ночью. В городе полно японских шпионов. Жандармы стараются, проводят облавы, недавно даже изловили резидента...

— Где?! — удивился Джевецкий.

— Владел фотоателье. Там наши моряки любили фотографироваться на память.

— И как поймали?

— Облавы, слежка, — пожал плечами я. — В детали я не вдавался.

Закончив с инженером, я прошелся по базе подлодок, пообщался с командирами и экипажами. Боевой дух у всех был высок, рвались в бой. Устроил общее собрание, показал телеграмму из адмиралтейства. Первую — про перевод в штат эскадры с присвоением соответствующих званий. Вторую — о награждении орденами и медалями. Выслушал троекратное ура. И уже со спокойным сердцем отправился на аэродром. Застал Яковлева в ангаре, стоящим над душой техников, которые собирали самолет.