— Ну же. Ты ведь знаешь, что делать? — напряженно прошептал ректор.

Стиснув зубы, Милнис сняла кружевное белье и бросила его на журнальный столик. А после, не в силах скрыть отвращение, села сверху на Рамода и направила в себя его твердый словно камень член.

Его лицо напоминало лицо наркомана, вколовшего себе в вену дозу. И когда Милнис начала медленно двигать бедрами, его глаза невольно закатились, а с губ сорвался возбужденный стон. Этот мерзкий тип откровенно, не скрывая, ловил кайф!

«Ненавижу! Ненавижу его!», — думала Милнис, закусывая губы, чтобы самой не застонать слишком громко. Отвращение, которое она испытывала от ощущения члена ректора внутри своего тела, предательски усиливало возбуждение, взрываясь в ее голове мириадами ярких красок! Упираясь в его живот, нежные ладони скользили по твердым кубикам пресса, жадно исследуя каждый изгиб тренированного тела.

А в следующий миг Рамод, словно взорвавшись, сбросил с плеч халат и впился пальцами в ее упругие бедра. Вскрикнув от возбуждения, Милнис запрокинула голову и протяжно застонала, когда ректор прижался губами к ее шее. Каждый его поцелуй — жадный, жесткий, — усиливал тошноту, подступавшую к горлу. Ей все никак не удавалось поверить в то, что она делает это! Вот так просто берет и скачет на члене мужчины, принуждающего ее переспать с ним! А особенно в то, что этот мужчина — мерзкий ректор Академии Молний, которого она невзлюбила с первого взгляда… а теперь искренне, всем сердцем ненавидела.

Задирая ткань короткой юбки, Рамод провел ладонями вверх, по вздрагивающему животу, с единственной целью: высвободить нежную грудь из завязанной узлом блузы и белоснежного бюстгальтера, чтобы в следующий миг смять ее, жадно захватив губами твердый розовый сосок. Перед глазами ректора все просто темнело от невыносимого восторга! Милнис Айзенберг, эта миленькая дрянь, наконец-то скакала на нем, сжимая его член своей нежной плотью, которую до него уже попользовало бесчисленное множество мужчин. И Рамод готов был дать руку на отсечение, что на всей этой планете он был последним, кому бы Милнис отдалась, если б не его маленький шантаж. Эта мысль одновременно раздражала его, будила дикую ярость… и заводила настолько, что все его существо поглощало возбужденное безумие.

Прошло несколько секунд, прежде чем Милнис осознала, что яростно царапает потную спину ректора, ощущая каждое движение крепких мышц, а ее грудь с силой прижимается к его торсу. А еще через несколько секунд девушка поняла, что ее лоно переполнено горячей, вязкой спермой, которая медленно вытекает, хоть обмякающий член все еще внутри ее тела. Она спала со многими мужчинами, и мало кого из них смогла бы вспомнить. Но ни с одним из этих мужчин еще не испытывала настолько безумного оргазма, как сейчас. И от того этот оргазм становился еще более мерзким.

— Молодец, Милнис, — коварно прошептал ректор, безнадежно пытаясь восстановить сбитое дыхание.

Стиснув зубы, девушка слезла с Рамода, вот только сразу же зашаталась, и ей пришлось опуститься на диван.

— Теперь вы удалите записи? — выждав паузу, поинтересовалась она.

— О чем ты? — цинично хмыкнул ректор, запахивая халат. И от его слов по спине девушки пробежал мороз.

— Ну, я ведь…

— Да, ты была великолепна, — заверил мужчина, подойдя к тумбочке, чтобы начать рыться в выдвижном ящике.

— Так значит, я заслужила удаление записей? — растеряно прошептала Милнис.

— Ты отработала мое молчание… на определенное время, — ухмыльнулся Рамод, а после, развернувшись, подошел к ней, чтобы со все той же ухмылкой застегнуть на ее шее украшение, плотно прилегающее к коже.