ночи в бассейне, когда он бесстыдно
заставил
меня
кончить
от
его
проклятого  волшебного  рта.  Сегодня,
к тому времени, когда я освободилась
с  работы,  он  был  уже  в  А.П.  и  не
должен  был  появиться  дома  до
поздней ночи.
 Почему 
 это 
 расстраивает
 меня? 
Я  весь  день  думала  о  нем,
улыбаясь,
словно
идиотка.
Я
чувствовала
себя
девочкой-
подростком,  которая  узнала,  что
объект  ее  влюбленности  отвечает  ей
взаимностью.
 Так странно... 
Лежа  в  постели  и  поедая
курицу  с  рисом  в  нижнем  белье  и
майке, я боролась с желанием пойти
в клуб и в тоже время говорила себе,
что  с  моей  стороны  будет  глупо
пойти туда.
Если  я  пойду,  то  дам  ему
понять,  что  снова  хочу  его  и  что
согласна на все, что он хочет сделать
со мной.
Как  бы  сильно  я  не  хотела  с
ним  физических  отношений,  не
уверена,  что  смогу  сделать  это  не
размывая  границы,  не  влюбляясь  в
него и не желая большего.
В прошлом я была так близко к
тому,  чтобы  потеряться  в  нем.
Слишком  близко.  И  я  знаю,  что  если
позволю  себе  почувствовать  что-то  к
нему,
а
потом
потеряю,
буду
опустошена.
Я  не  бессердечна.  Мне  не
безразличен  Стоун.  Он  мне  очень
дорог, но я не думаю, что достаточно
сильна,  после  того,  как  меня  ранили
все,  кто  был  дорог  и,  как  я  думала,
кто должен был заботиться обо мне.
Но хочу. Так чертовски сильно.
-  Ты  останешься  здесь,  в  этой
кровати,  -  бормочу  сама  себе,
запихивая  в  себя  рис.  -  Ты  была
сильной  более  семи  месяцев.  Не.
Сдавайся.
Взяв пульт, я прощелкала сотню
каналов,
не
способная
сконцентрироваться  ни  на  одном  из
них. Ни на чем.
Думать  могу  только  о  Стоуне  и
о  том,  что  сейчас  сотни  женщин
цепляются за его полуголую задницу,
желая,  чтобы  он  удовлетворил  их
своим волшебным  всем.
Убирая  уже  пустую  коробку  в
сторону,  я  тянусь  к  телефону,  когда
он  начинает  вибрировать.