— Я был у тебя дома. Ты знаешь, что не запер за собой входную дверь? Ты забыл, что всего несколько месяцев назад тебя обокрали?

Коннор махнул рукой:

— Если кому-то нужно мое барахло, добро пожаловать!

— Ты снова за свое? Какая муха укусила тебя на этот раз?

— Оставь меня в покое!

— Я помчался к Эрин, однако не застал ее дома. До тебя мне тоже не удалось дозвониться. Что произошло?

— Я отдал ей свой мобильник! — Коннор пожал плечами.

Шон издал тоскливый стон.

— Что за странная привычка — избавляться от сотовых телефонов, едва купив их? Мы с Дэви подарим тебе новый.

— А где же твой верный помощник? — спросил Коннор.

— Майлс? Он остался в городе, поклониться усыпальнице великомученицы Синди. Бедняга совершенно помешался, мне больно на него смотреть. Вообще-то Майлс отличный парень. Я хочу взять его на работу, пусть занимается наладкой электронной аппаратуры. Что ты об этом думаешь?

— Неплохая идея, — сказал Коннор.

— Да, но мне придется обучать его приемам рукопашного боя, а с его неразвитой мускулатурой это будет нелегко.

Шон сел на стул и уставился на брата.

— Говорят, что Новак мертв. — Коннор постучал пальцами по столу. — Якобы его виллу под Марселем вчера взорвали.

— Если так, тогда почему ты здесь глушишь в одиночку виски? Разве не о смерти Новака мы все так долго молились?

— Его смерть может обрадовать Эрин и весь остальной мир, но только не меня, — мрачно сказал Коннор.

— Почему? — спросил Шон.

Коннор ощутил тягостную боль в затылке и поморщился.

— Потому что в последнее время я чувствую себя так, будто очутился на стремнине в ялике без весел. Рассуди сам: сперва я вижу в подозрительной машине на магистрали Габора, потом слышу в телефонной трубке голос Новака, затем зверски убивают Билли Бегу и в то же самое время из багажника моего автомобиля пропадает трость. У меня скверное предчувствие, что вскоре она найдется, перепачканная кровью этого мерзавца и с отпечатками моих пальцев.

— Убийство Билли Беги им повесить на тебя не удастся! — сказал Шон, нахмурившись. — Я в этом уверен.

— А вот я — нет. Меня могут объявить сумасшедшим, как когда-то нашего отца, обвинить в том, что я в припадке ярости прикончил тростью своего врага. Либо в лучшем случае потребовать проведения дополнительного медицинского обследования, в результате которого у меня обнаружится скрытая черепно-мозговая травма.

— Типун тебе на язык! Ты вполне здоровый человек! — сказал севшим голосом Шон.

— А вдруг я действительно забил до смерти Билли и забыл об этом? Ничего нельзя исключить, — хмуро заявил Коннор. — Ведь наш папаша страдал провалами памяти. Я мог унаследовать эту болезнь.

— Ты ведь не знал, где живет Бега, идиот! — заорал Шон. — Мы же не сообщали тебе его адрес. Ты во время убийства успокаивал мамочку своей подружки. У тебя железное алиби!

— Если мне очень повезет, — сказал Коннор, — то меня пожизненно упекут в камеру для умалишенных. В противном случае меня поджарят на электрическом стуле.

Шон схватил его за грудки, рывком поднял на ноги и приложил спиной об стену. Висевшая на ней фотография Кевина упала на пол, стекло треснуло.

— Этому не бывать! — рявкнул Шон. Коннор поморгал и растерянно пробормотал:

— Остынь, брат! Пока еще ничего не произошло.

— Как ты смеешь пороть такую чушь после того, как два месяца мы с Дэви молились за твое выздоровление! Я не переживу, если потеряю еще одного брата.