* * *

На этом видения обычно обрывались. Я пробуждался в холодном поту, балансируя на грани между сном и явью, не в силах сразу обуздать мощный эмоциональный напор ночного кошмара. В эти мгновения сердце готово вырваться из груди, глухими частыми ударами отдаваясь в висках. Я задыхаюсь; подобно рыбе, выброшенной прибоем на горячий песок, жадно ловлю воздух пересохшими губами. Мозг плавится в полубредовой горячке, призрак сна продолжает осаждать его с настойчивостью голодного вампира. Кошмар ещё долго преследует меня, и в такие ночи мне уже не удаётся уснуть.

Со временем подобные видения стали посещать меня всё чаще и чаще, и скоро уже каждая моя ночь была отмечена печатью кошмара. Сюжет оставался всё тем же: я пытался столкнуть своего двойника под колёса несущегося поезда, но в последний момент сон прерывался — и я просыпался. В конце концов силы мои истощились настолько, что я уже просто боялся уснуть: страх перед ночным кошмаром овладел всем моим существом, не оставив места ни желаниям, ни надеждам. Долгими осенними вечерами просиживал я у телевизора либо искал какое-либо иное занятие — лишь бы отсрочить тот страшный миг, когда нужно будет отходить ко сну. Но усталость всё-таки брала своё, сон медленно подкрадывался ко мне, обволакивал мягкой паутиной амнезии, и тогда я прибегал к последнему средству: вливал в себя лошадиную дозу кофе. На первых порах эти инъекции приводили к должному результату, однако уже очень скоро обычной дозы становилось недостаточно: сон валил меня с ног с внезапностью морского шквала. Увеличил дозу, перешёл на чистый кофеин, но все мои ухищрения остались втуне. В конце концов, этого следовало ожидать — ведь не мог же я совсем обойтись без сна! Восставать же против незыблемых законов человеческой природы было не в моей власти.

Я высох, пожелтел, стал похож на мумию с болезненно-горящими глазами и движениями прогрессирующего паралитика. Начались осложнения и на работе: всегда лояльное ко мне начальство всыпало мне по первое число, когда я запорол два важных проекта и сорвал подписание контракта с одним очень серьёзным зарубежным партнёром. Что и говорить, весь этот сонм неприятностей осложнял моё и без того катастрофическое положение. Дальше так продолжаться не могло, нужно было принимать кардинальные меры. Вот только какие? И тут меня осенило. Есть выход!

* * *

Я взял отпуск. Проблем с его оформлением я не встретил: конец октября сезон явно не отпускной, и желающих составить мне конкуренцию не оказалось. А расчёт был простой: в течение целого месяца я буду обходиться без ежедневных поездок на метро! Быть может, исключив главную причину моего патологического, ничем не управляемого страха, я смогу наконец обрести покой и надежду на исцеление? По крайней мере, это был шанс, и не малый.

Я оказался прав. Уже через неделю сон мой почти нормализовался, видения само-убийства посещали меня всё реже и реже. Я вздохнул с облегчением. Кажется, среди мрака безысходности наметился просвет. К концу же месячного срока я окончательно утвердился в мысли, что кризис миновал и я вновь обрёл вожделенную свободу — свободу от ночных кошмаров, навязчивых идей и кровавых сцен в метро. И теперь с трепетом ждал только одного — окончания отпуска.

Увы! Все мои надежды развеялись, словно дым, стоило мне после месячного перерыва вновь спуститься в подземку. Страх с прежней силой обрушился на мою бедную голову. Болезнь дала рецидив, я это понял сразу, как только оказался в вестибюле метро. Платформа гудела от обилия пассажиров, поезда подходили и уходили, а я… я стоял в стороне от людской толчеи и с ужасом думал о своей злосчастной судьбе. Всё пошло прахом, вся моя жизнь вновь покатилась под уклон, дала гигантскую трещину.