|
Два раза в год командир отправлял его в отпуск, и он всегда привозил чемодан различных приправ, которые потом использовал по назначению. Пищу готовили одним котлом, что для моряков, то и для кают-компании. Тральщик – небольшое судно, экипаж человек пятьдесят. Разница лишь в том, что питались офицеры и мичмана отдельно. В общем, пробую второе и ничего понять не могу. Во рту такая резкая горечь, что скулы свело. Окробидзе, видя мое замешательство, сам проверяет пищу. Вижу, у него медленно перекашиваются губы то ли от боли, то ли от гнева. «Пересолили», – сквозь зубы изрекает кок. До приема пищи остается двадцать пять минут. «Товарищ лейтенант, – говорит он, – расписывайтесь в журнале проверки пищи. За двадцать минут соли не будет». Что оставалось, не отменять же обед? ЧП и позор на весь флот! Второй крейсер «Потемкин». И вот он при мне в огромный котел с дымящимся пловом высыпал мешок сахара и все свои запасы восточных пряностей, привезенных только что из отпуска. Тщательно перемешал и снова подал на пробу. Оказалось, самое то. Моряки потом добавку просили, так всем понравилось.
– Известно, что сахар нейтрализует соль, – со смехом проговорила Ирина. Обед в загородном ресторане закончился обещанием вступить в организацию, и визитерша уехала на своем «Порше». 2 Домой Зотов приехал поздно, около двадцати двух часов. Минут пятнадцать разгребал лопатой у ворот гаража мокрый снег. Прислуги дома не держал, любил сам заниматься физическим трудом, это помогало сбросить накопившуюся за день усталость. Коттедж представлял собой кирпичный двухэтажный дом в испанском стиле, с крутой крышей и стеклянной мансардой во всю стену, где располагался зимний сад – любимое место отдыха. В цокольном этаже сауна, бассейн и турецкая баня. Особо гордился Владимир системой так называемого «умного дома», когда автоматически включался свет, срабатывал регулятор тепла, тихо играла музыка. Техника реагировала на температуру человеческого тела и его физические объемы. Хотя сам коттедж не выделялся на фоне других особняков богатых людей города, но радовал взгляд прохожего своей изысканностью и в то же время отсутствием вычурности и внешнего отделочного бахвальства. Жилая площадь, порядка двухсот квадратных метров, компактно вписывалась в десять соток земли, огороженных открытой чугунной решеткой. Состоятельные граждане, напротив, скрывали свое благополучие за глухим забором, хотя в двухсоттысячном городе секретов не существовало, а закрытость лишь подогревала интерес. Поставив машину в гараж, Зотов направился к парадной. Поднимаясь на крыльцо, обернулся на двухметровую ель, еще не стряхнувшую с разлапистых ветвей похожий на вату снег. Под уличным освещением она переливалась голубыми огнями, а снежные комки на ее ветках имели красновато-белый цвет. «Как яблоки зимой, – подумалось ему, – вот ведь какая фантасмагория красок природы! Весной нужно посадить такую же ель, на другом углу ограды». Зотов любил свой дом и планировал провести в нем заслуженную старость. – Мариночка, отзовись! – ласковым голосом позвал он свою сожительницу. Легко, словно волшебница, выпорхнула женщина, одетая в разноцветный короткий халатик с откровенно вызывающим вырезом на груди, и прощебетала грудным голосом: – Милый, будешь ужинать? Сегодня приготовила мясо лося, с грибами. Он уже ел сегодня такое блюдо в ресторане. Не скажешь же об этом, обидится, начнутся расспросы, где да с кем, потом последует, как обычно, сцена ревности, а то и слезы. От этих беспричинных упреков и слез Владимир в последнее время начал уставать и в таких случаях замыкался в себе. Вот и на этот раз молча разделся и пошел в свою любимую комнату. Налил полстакана виски, бросил два кусочка льда. Сидя в глубоком кожаном кресле, наблюдал за жизнью в аквариуме. |
