— У нас с Роджерсоном есть планы.

— У вас с Роджерсоном всегда есть планы, — поморщилась она. — Мы не устраивали девичник уже целую вечность, Кейтлин! Я уже начинаю делать выводы, знаешь ли.

— Извини, — я обернулась, услышав шум машины (не Роджерсон). — Но у нас правда есть планы.

— Ой, да ладно, — Рина посмотрела на меня поверх очков. — Что может быть настолько важным, чтобы ты продинамила лучшую подругу? Снова?

Я вздохнула. С Риной становилось все труднее и труднее.

— Я не динамлю тебя, — ответила я. — Просто я уже пообещала ему, что мы сделаем несколько дел вместе.

— Ладно, — она постучала пальцами по колену, — как насчет этого: мы пойдем гулять пораньше, съедим по бургеру, ну или что-то вроде того, а чуть позже ты встретишься с Роджерсоном?

— Я не могу, — снова произнесла я.

— Господи, Кейтлин! — воскликнула Рина, потеряв терпение. Она схватила сумку и начала рыться в ней в поисках сигареты. — Слушай, давай тогда я поговорю с ним? Я скажу, что тебе действительно нужно оторваться, наконец, с подругой, и пообещаю, что ты вернешься домой к комендантскому часу — ну или что там у вас. Позволь мне просто разобраться с этим!

— Рина.

— Я серьезно, — вот теперь она уже действительно завелась. — Я знаю, как с этим справиться. Он поймет, поверь мне. Он ведь приедет за тобой сейчас, да? Вот я и поговорю с ним.

Она не понимала.

— Это не самая лучшая идея.

— А мне она очень даже нравится, — упрямо сказала подруга. — Я могу справиться с Роджерсоном. Это не проблема. Вот увидишь, через пять минут он будет есть с моих рук.

— Рина, я сказала — нет!

Она понятия не имела, что могла бы сотворить со мной этим диалогом! Мой желудок сжался в предчувствии чего-то ужасного.

— Ни слова больше, — спокойно отозвалась она, похлопывая меня по плечу. — Я позабочусь об этом.

— Рина…

— Тсс, я ведь сказала тебе.

— Нет! — воскликнула я. Вышло громче, чем я планировала, и она взглянула на меня, удивленная и настороженная моим упрямством. — Я не могу, я уже говорила. Вот и все.

Она наклонила голову, выглядя явно задетой.

— Что, — обиженно начала она, — тебе не позволено проводить время с кем-то еще? Теперь он решает, что тебе делать?

— Нет, — быстро ответила я, боковым зрением наблюдая за еще одной черной машиной. — Он не решает.

— А звучит именно так, — мрачно сказала Рина, продолжая изучать мое лицо.

— Да нет же.

Мы сидели в молчании несколько минут. Люди ходили по парковке, выходя из машин и забираясь в них, приезжая и отъезжая. Я вспомнила о том вечере, когда увидела Рину, плачущую и подпевающую грустным песням на радио. Она рассказала мне все тогда, так почему же не могу я?

— Кейтлин, что происходит? — вдруг спросила она тихо. — Расскажи мне.

Я посмотрела на нее — мою лучшую подругу со светлыми кудряшками и Коралловым Льдом (её любимая помада) на губах, и на секунду подумала, что действительно могу рассказать обо всем прямо сейчас. О беспомощности, о синяках, о том, как все внутри сжимается, о темных глазах, о безопасных днях…

Нет. Не могу. Я не могу ничего рассказать ни Рине, ни кому-либо еще. До тех пор, пока я не говорю обо всем вслух, ничего не происходит.

Так что я улыбнулась своей лучшей улыбкой болельщицы, потрясла головой и весело сказала:

— Рина, ничего не происходит.