Изменить размер шрифта - +

В тот же миг в машину ворвался мир звуков. Тяжелый стук автоматического оружия – вероятно, не одного – заполнил ночь. Било что-то крупнокалиберное. Наверняка не автомат. Не 7,62 мм. Скорее «Браунинг М2». Пули размером с человеческий палец и со скоростью втрое больше скорости звука. Пэйдж повисла на ремне вниз головой; грудь перехватило, вдохнуть не получалось. На дробь пулемета накладывался еще один звук, напоминавший стук капель по металлу, только усиленный во сто крат. Пули били по машинам все громче и громче. Пэйдж понимала: кортеж остановлен, и теперь нападавшие методично расстреливают неподвижные машины от головы колонны к хвосту. Добивают.

– Пэйдж?

Она повернула голову. Кроуфорд лежал на смятой пассажирской дверце, вжимаясь головой в крышу, и изо всех сил старался не подать виду, что ему страшно. Он знал, что будет дальше.

Пэйдж попыталась определить, живы ли двое впереди, и не смогла. Внедорожник сплющило так, что подголовники передних сидений упирались в потолок, а пространство между креслами заполняла темнота.

Пули стучали уже совсем близко и рвали теперь металл соседней машины. Пэйдж снова повернула голову к Кроуфорду. Они обменялись взглядами, понимая, что прощаются.

– Вот и началось, – сказал он. – Что бы там ни было, оно началось. И президент – часть этого.

Она кивнула. Вместе с пониманием пришла злость, уравновесившая страх.

В груди у нее как будто что-то отпустило, легкие освободились, и она глубоко вдохнула. А секундой позже по машине забарабанили пули.

Пэйдж зажмурилась. Звук был сильнее, чем она ожидала. Визжал металл, кричали люди. Она и сама, наверное, кричала. В какой-то момент на нее плеснуло чем-то жидким. Кровь? Нет, вряд ли. Люди, пережившие страшные аварии, говорили, что кровь ощущается кожей как что-то теплое. То же, что текло по ней, было холодным. Пэйдж хватила ртом воздух, задержала дыхание и, почувствовав вкус паров бензина, поняла.

И тут стрельба закончилась.

Она не умерла.

Открыла глаза. Тихо. Отовсюду капало, собираясь лужицами в углублениях смятой крыши, горючее.

Посмотрела на Кроуфорда – глаза у него были открыты и смотрели на нее, но в них не осталось ничего, кроме пустоты. Пуля попала ему в грудь – словно какой-то громадный зверь отхватил едва ли не половину грудной клетки с легким и большей частью сердца. Через пустое окно за спиной Кроуфорда доносились перекликающиеся голоса. Сухо хлопнул пистолет, похоже, сорок пятого калибра. Снова голоса. Ближе… еще ближе… Выглянуть в окно Пэйдж не могла – из того положения, в котором она находилась, ей были видны только несколько ближайших футов дороги.

Пэйдж нащупала защелку ремня, нажала и тяжело рухнула на крышу. Теперь она находилась на одном уровне с окном и видела весь расстрелянный кортеж. Болтающиеся дверцы. Свисающая рука, с пальцев которой еще стекала кровь.

Те, кто расстрелял эскорт, шли сейчас от машины к машине, внимательно проверяя каждую. В руке у одного был пистолет, у другого – наладонник. В свете дисплея лицо его казалось неестественно белым. От первого автомобиля они перешли ко второму. Остановились. Секунду-другую смотрели на кого-то на пассажирском сиденье. Человек с наладонником быстро пробежал пальцами по кнопкам, и по его лицу последовательно, с равными промежутками, промелькнули тени. Должно быть, просматривает фотографии, подумала Пэйдж.

– Хранитель? – спросил человек с пистолетом.

Второй пролистал еще несколько фотографий, остановился и покачал головой.

– Простой охранник.

Первый поднял руку с пистолетом на уровень окна и выстрелил. Проверка продолжилась.

Дышать становилось все труднее. Воздух в машине пропитался парами бензина, и Пэйдж подумала, что может вот-вот потерять сознание. Тем временем убийцы нашли во втором внедорожнике еще одного выжившего, которого тоже сочли ненужным и добили.

Быстрый переход
Мы в Instagram