Изменить размер шрифта - +
Измеряли, измеряли, посты поставили. Только все это не помогло. В момент стена переместилась, и никого не стало. Так и сгинули вместе с оцеплением. Были — и нет. Погонщик один, в проводниках у них был, по нужде отошел. Его-то стена не задела. Только когда он это увидел, совсем бедняга свихнулся. Подобрали его на третий день, подлечили — он потом все и рассказал. Только говорить-то не о чем: были люди и раз — нет их. Вот и весь разговор. Теперь к ней близко сунуться боятся. Все больше из космоса смотрят. А на что смотреть-то? Пустыня, она и есть пустыня, откуда не смотри. — Погонщик подложил прутья в костер и помешал суп. — Скоро сготовится уже. Похлебаем. Когда еще горяченького поешь? Все больше сухомятка.

— Да… — протянул другой. — Дела… Слыхал, пытались ее с самолета достать. Да куда там. — Он махнул рукой, — его как с горы сошвырнуло; летчик едва с парашютом спасся. А самолет — вдребезги. Ну, давай, разливай, поздно уже. — Он достал ложку и начал зачерпывать себе в тарелку. — А ты, мальчонка, чего сидишь? Подходи, говорю. Смотри, какой заморыш. Плохо, небось, без отца да без матери?

Худой черноволосый мальчишка, лет двенадцати, подошел и начал зачерпывать суп. Грязный и оборванный, он получал в экспедиции самую черную работу.

— Как тебя звать-то? — спросил один из геологов, бывший в экспедиции первый раз.

— Креил ван Рейн. — У мальчишки был красивый голос и, когда он поглядел на геолога, тот вздрогнул — такой пронзительный взгляд был у ребенка.

— И кто ж тебе имя такое дал?

— Не знает он. Подобрали его в пустыне, лет шесть назад. Да вот как раз вскоре эта стена обнаружилась, самолет там еще неподалеку разбился, вмешался седой старик. — Лежал не обожженный даже. Только не помнил ничего. Все имя свое твердил. — Он покачал головой. — Хорошо, что экспедиция наша наткнулась на него, а то бы точно сгорел. Да еще язык незнакомый. Так и остался у нас. А родителей где ж искать? Бросили мальчонку на погибель. И как земля зверей таких носит! Свое дитя на погибель оставить! — Старик от возмущения даже есть перестал. Подняв голову, он прислушался к чему-то: Скачет кто-то? Помоги Аллах, в такую ночь хороших людей не принесет!

Топот усилился и двадцать всадников на огромных белоснежных конях(погонщики никогда не видели таких) приблизились к оазису. Люди затихли. Всадники спешились. Старший — мужчина почти двухметрового роста в голубой сверкающей одежде, подошел к костру. За минуту до этого мальчишка вскрикнул, убежал и спрятался за верблюдами. Лицо всадника все, кроме глаз, было закрыто платком. Необъяснимый страх охватил людей. Почему-то они боялись даже посмотреть на всадника.

— Доброй ночи, да пребудет с вами Аллах, — вежливо обратился тот ко всем.

— И с тобой, господин, — дружно ответили ему.

— Что ищет господин в ночи? — осмелился задать вопрос самый старый из погонщиков, приглашая всадника к костру.

— Я знаю, есть у вас один мальчишка. Хотел бы его забрать. Лет двенадцати примерно. У него очень странное имя — Креил ван Рейн.

От его слов погонщики вздрогнули. Старик испугался. Отдать этому чудовищу мальчика? — Все воспротивилось в нем.

— Не знаю, о ком ты, господин, — решился на обман старик, стараясь не встречаться с всадником взглядом. — У нас нет никакого мальчика.

Всадник только взглянул на сопровождавших его людей. Они направились к лежавшим верблюдам и выволокли яростно отбивавшегося мальчишку к костру.

— Так что, старик, решим полюбовно? За сколько мне его продашь? Всадник снял с пальца перстень, и в отсвете костра засиял большой бриллиант.

Быстрый переход