|
Когда Бос повел группу за собой, все, не отрывая глаз, следили за переливчатой игрой цвета на стыках фрагментов и там, где толщина стекла едва-едва менялась. Это было чистое стекло, химически окрашенное в фиолетово-синие цвета, интенсивность которых менялась с каждым движением наблюдавшего. Конвей и Тейт знали, что изготавливали его много веков назад. В комнате не было мебели. По обе стороны окна видны были два камина. Сложенные из камня, они внушительно выдавались вперед, образуя массивную раму для трона. На каминных решетках тлели угли. Сайле подумалось, что человек на троне сидит в теплой бухточке, а перед ним простиралась холодная, влажная, пахнувшая морем пустота. Мягкие подошвы башмаков Боса тихо шаркали по навощенному деревянному полу. Сайла и ее спутники были в сапогах, и стены комнаты старательно отражали гулкие звуки их шагов. У самого постамента, на котором стоял трон, все взошли на толстый плетеный мат. Капитан смотрел на них с высоты не менее трех футов. Гладко выбритый, темноволосый, одетый в блузу и штаны зеленого цвета, он бесстрастно наблюдал за приближением группы. Это был мужчина лет тридцати, с полными губами, выступающими скулами и квадратным подбородком. Сайла ожидала увидеть седобородого старца, а этот человек источал жизненную энергию. Его поза обеспокоила Сайлу. Внешне расслабленный, он развалясь сидел на троне, положив локоть на подлокотник и кулаком подперев подбородок. Вторая рука свободно свисала вдоль трона, ноги скрещены. На губах Капитана играла слабая миролюбивая улыбка. Но эта расслабленность была притворной. Сайлу учили наблюдать и анализировать увиденное. Но еще большее внимание уделялось тому, что сестры называли «проникновением». Она никогда не слышала точного определения этого понятия, хотя знала, что у одних это качество развито сильнее, чем у других. Сайла ощущала действие этого «проникновения», слушая вводную речь Боса. Капитан оценивал. Взвешивал. Сверкнули темные глаза, и Сайле было ясно, что в одно мгновение он изучил оружие-молнию так, как иному не удастся изучить его, держа в руках и разглядывая со всех сторон. Взгляд Капитана скользнул дальше и уже выворачивал наизнанку, оценивал ее костюм. Как и то, что было под ним. Сайла ощутила себя уязвимой, беспомощной, словно этот быстрый взгляд раздевал ее. Затем изучающий взгляд перешел на Ланту. Сайла ощутила острый приступ гнева: практически раздев ее, мужчина потерял к ней всякий интерес. Бос продолжал свою речь: — …были перехвачены Копьем Гатро, который передал им приглашение Капитана. Поняв, что Бос закончил, Сайла, слегка разволновавшись, быстро попросила о безопасном проезде. Разрешение было дано небрежным взмахом руки. — Я восхищаюсь мужеству, с которым ты ведешь свои поиски, Жрица Роз. Но я не меньше восхищаюсь твоей способностью окружать себя такими преданными друзьями. Глядя на них, я узнаю о тебе больше, чем могут рассказать все слухи и легенды. Темные глубокие глаза спокойно встретили ее взгляд. Она произнесла: — Во время поисков я нажила себе не только друзей, но и врагов. Я видела здесь Жнею. Капитан улыбнулся, но от этой улыбки становилось не по себе. — Это не имеет значения. В Косе тебе не угрожает опасность. Сайла встряхнула головой. — Я не боюсь ее. — Конечно, боишься. Она лишь потому не убила тебя, пытаясь в то же время убить и Мэтта Конвея, что ты знаешь то, чего ей знать не дано. Ее цель — любым путем вывести тебя из игры. И ничего на свете ты так не боишься, как ее. Стараясь прогнать прочь леденящий образ Жнеи, замаячивший в ее сознании, Сайла сказала, глядя в глаза Капитану: — Я отдаю должное ее… способностям, но не боюсь ее. Во взгляде Капитана, которым он окинул группу, было недвусмысленное предостережение: — Одил никому не принесет вреда. Но и ее никто не должен трогать. |
