|
Придется обойтись без магии, но я все-таки надеюсь, что у вас крепкие нервы и обмороков не последует — я не захватил с собой нашатырь. За мной. Vorw"arts! …— Распроядрена мать, что это такое?? — первым не удержался Иван. Маска хладнокровия и флегматичности растворилась бесследно. — Ну ни хрена себе! Ни хрена! — За гранью понимания! — нервно сказала Алёна, обводя взглядом панораму Гавани. — Ваня, закройте рот. Ворона влетит. — В Антарктиде вороны не водятся, — проговорил глава концессии. — Скажите мне, что это галлюцинация! Ах-ты-боже-ты-мой, я ведь не верил! До последнего не верил! — Коньяку? — отставной полковник Фальке чуток подтолкнул Ивана локтем и протянул открытую фляжку. — Берите, помогает. Двадцатилетний «Пьер Ферран», специально заказывал, люблю… — Жюль Верн, «Капитан Немо», — Славик неожиданно для себя остался спокоен как камень. Подсознательно ожидал увидеть нечто подобное, при этом чувствуя постоянный и неослабевающий «зов» Двери, скрывавшейся под скалами. — Герр оберст, а где же сокровища? Алмазные россыпи и груды пиастров? — У нас несколько иной профиль, — отшутился Фальке. — Так и будем стоять, господа? Идемте, покажу вблизи и отвечу на вопросы. Знаю, у вас их много. — Погодите, — отмахнулся Ваня. — Дайте осознать! Прочувствовать. — Zagadotschnaya russkaya dusha? — с нарочитым акцентом сказал Фальке и усмехнулся в усы. — Осознавайте сколько угодно, мешать не буду. * * * — Пещера «Айсхафен» в диаметре около тысячи двухсот метров. Образована двумя скалистыми мысами расходящимся конусом в виде латинской буквы V и вдающимися в море. Ледниковый купол находится на высоте сорока метров, немного дальше — вход в карстовые пещеры общей протяженностью до двадцати километров — это только исследованная часть, дальше мы не заходили. Подводный проход в Гавань находится на малых и средних глубинах, от тридцати до ста десяти метров, в зависимости от состояния ледника — умелому капитану не составит никакого труда проникнуть в «Айсхафен», но последний раз субмарины заходили сюда тридцать шесть лет назад и вряд ли появятся снова в обозримом будущем… Наши батискафы не в счет. Предусмотрительный господин Фальке усадил концессионеров на скамеечки, поставленные незнамо когда и кем возле «Пирса № 3», извлек из висевшего за плечами рюкзачка объемистый термос и бутерброды. Фляжка с нектаром «Пьер Ферран» переходила из рук в руки. Вот видно, что этот человек не раз бывал в СССР и приобщился ко многим русским традициями — какой нормальный немец станет пить коньяк и заедать его хлебом с горбушей вскоре после полудня? — Скамьи интересные, — продолжал Фальке. — Сиденья сделаны из поддонов, использовавшихся в торпедных отсеках субмарин седьмого проекта, во-он, видите две такие стоят у западного склона? Значит, сороковые годы или начало пятидесятых. — Вы меня с ума сведете! — схватился за голову Иван. — Вот это что за чудеса? Прямо перед нами? Не знаете? Это я не вам герр, Фальке, вы-то осведомлены лучше других!.. Славик? Настоящая атомная подлодка-охотник проекта семьсот пять «Лира», в классификации НАТО — «Альфа». Да их вообще теперь не осталось! Все на иголки порезали! — Вы интересовались откуда энергия? — немец снисходительно улыбнулся. — Реактор на «Лире» до сих пор работает, видите на берегу кабели и отводные шланги для сброса воды по правому борту? Самая первая лодка этой серии, номер К-64. Опытный экземпляр оказался не самым удачным, но вместо списания его перевели сюда в качестве плавучей атомной электростанции — если трещины в сварном титановом корпусе не позволяют полноценно нести боевую службу, почему бы не потрудиться на ином поприще? Формально К-64 списана и утилизирована, на самом же деле она совершила скрытный переход через всю Атлантику и встала здесь на вечную стоянку в семьдесят четвертом году, по договоренности между правительствами ГДР и Советского Союза. |
