Ему не дадут умереть, потому что единственный способ сделать это он упустил - надо было сделать это на Лимбии, планете ливорусов. Он должен сделать то, что не сделал Кийан. Затем его сюда и отправили, чтобы он убедился, что ему не место среди тех, кто войдёт в созданную им Вселенную. Он проиграл, а проигравший становится Богом - так договорились они с Уиллом. А больше он ни зачем здесь не нужен. Он сам машина, живой компьютер, программа сборки данных. Единственное избавление - пойти и сделать это. Если бы не безумная надежда, удел противоречивых, иррациональных людишек, додонских обезьян.

"Не так я хочу уйти",- с тоской думал он, сидя вечером в темноте своего одинокого жилища.

Если бы хоть одна душа о нём заплакала, если бы его уход оставил хоть в одном сердце рану. Один во всей Вселенной. Откуда взялся - непонятно. Он даже родителей своих не знает. Кто принёс его сюда и подложил под дверь сначала додонам, потом - людям? Весь пламень его деятельной души, вся могучая созидательная энергия никому не нужна. Здесь не нужна, его поле деятельности - создание нового пространства, образование дочерней Вселенной. Он дошёл до последнего предела своей жизни. Но ему не хватает самой малости. Один последний штрих. Точка в программе.

В тот день он выбрался на берег - повидать море, послушать ветер. Шёл по бережку, пока не добрался до скалы, острым клювом выдающейся над прибоем. На ней любили сидеть Инга и Моррис - это он часто видел, наблюдая за островом. Но сегодня их тут не было. И хорошо, потому что сегодня скала будет его местом. Он взобрался наверх и сел на краю, покойно глядя вдаль. В душе всё молчало.

Ветер, как сумасшедший, носился над океаном, поднимая тучи брызг и кидая их в утёс. Ноги Рушера были мокры, но уходить он не спешил. Скорее угадал, нежели услышал он приближение Маргарет. Не оглянулся, хотя она остановилась за его спиной.

- Я не разобьюсь, даже если упаду, здесь глубоко, - сказал он ей, остро чувствуя её желание сбросить его со скалы.

- Я не о тебе думала, - ответила она.

Тогда Рушер изумлённо обернулся, не понимая, кому ещё может быть адресована эта жгучая ненависть. Тогда увидел, как ветер плотно обжимает платье на её фигуре. И всё понял.

- Нет, Маргарет, не надо, - кротко попросил он.

Она ушла, а он поднялся, встал на самом краю и громко сказал в небо:

- Я готов.

Глава 16

- Прости, Джед, - говорит Пространственник, лицо которого опять спокойно, и боль исчезла из его глаз. Он снова здоров, от раны не осталось и следа - волшебная Сила Валентая залечила всё.

Здесь же сидит и Альваар - цел и невредим, без следа тех страшных переломов, которые изуродовали его при ударе о дно пропасти.

Они вчетвером в покоях дворца, сидят в лёгких, прозрачных креслах, под сенью радостно поющих ветвей-птиц, цветущих Арларий с планеты Залеевара, с бокалами в руках и празднуют спасение.

- Да, ну! - беспечно отмахивается Джед, - какое там "прости"! Всё замечательно!

Они празднуют победу. Как же всё изумительно получилось!

Да, это была рискованная игра. Когда к Пространственнику в пустующий Таратаросс пришла Джамуэнтх и потребовала от него выполнения особых условий Договора, додон не мог противиться. Да, им не затем дана Живая Сила, чтобы вековать вечность исключительно в своё удовольствие. Они выполняют работу по расселению жизни, а Джамуэнтх имеет ещё более грандиозные задачи, о которых никогда не извещала бессмертное племя - у каждого своя работа. И вот она явилась, как обычно, ни во что не посвящая своих слуг, и изложила требование.