Уилл и Джед ошеломлённо переглянулись.

- Мне, как Пачу, - ответил детский голосок.

- Цицерон, пожалуйста, - с обидой отозвался первый голос, и в картину вплыл ушастый, упитанный осёл, на спине которого сидел мальчик лет четырёх-пяти, курчавый, с кожей цвета кофе.

Осёл ловко подхватил из рук Занната широкий плоский блин и моментально его уплёл. А мальчик, получив свою маленькую пиццу, забарабанил ногами по бокам осла. Последний развернулся, показав несвойственно умную для животного морду с широкой улыбкой, и странная пара ускакала в заросли.

- Так, нам штук десять сандвичей с арахисовым маслом. Столько же с сыром и сосисками. Пиццы побольше вегетарианской для Цицерона, жареную курицу - это мне, - торопливо перечислял Заннат. - Потом ещё чупа-чупсов пакетик, лучше два, банку корнишонов.

Заннат перечислил ещё некоторые виды продуктов, по набору которых можно было предположить, что затевается большая загородная прогулка. Пока он всё это произносил, из автомата выползала толстая, плотная, обтекаемая масса, она тяжело упала на руки Ньоро, и тогда обнаружилось, что это что-то вроде продуктовой сумки с ручками. Тут же следом выползла ещё одна, и Заннат, подхватив добычу, удалился из поля зрения.

- Пикник у них там что ли намечается? - недоуменно пробормотал Джед.

Между тем, происшествие у автомата, видимо, себя исчерпало, поэтому око портала двинулось дальше, отыскивая одного за другим всех. Кто обитал на этом острове.

Далее озеро отыскало пару: сидел на краю высокого обрыва, под которым далеко внизу бушевал прибой и бились в острых камнях бешеные волны, Габриэл Моррис. Одет он был небрежно, как турист на пляже - в белые брюки с подвёрнутыми штанинами. Спина голая и загорелая, лицо - тоже. Ноги его были босы, а волосы растрепаны от ветра. Это было очень не похоже на всегда такого аккуратного Габриэла, который очень заботился о своей внешности и в самых трудных обстоятельствах стремился сохранять элегантность. Собеседницей его оказалась симпатичная девушка. Тоже босая, одетая в легкий цветной сарафан. Они о чём-то разговаривали, и разговор, судя по напряжённому лицу Морриса, был непростым. Слова не доходили до наблюдателей - мешал шум прибоя. Уилл нетерпеливо приблизился к порталу, чтобы уловить, о чем беседуют эти двое. Изображение увеличилось, и слушатели уловили последние слова девушки:

- ... нет, не навсегда. Мы с тобой уже встречались, только ты не помнишь.

Моррис что-то отвечал - кажется, соглашался, но с такой печальной улыбкой, словно смирялся с неизбежностью.

- Не понимаешь, - отвечала девушка. - Ты не обманул меня тогда, я просто подыгрывала роли. Я знала, что ты лжец. Лжец и предатель. Это всегда было твоим путём, и ты никогда ему не изменял.

Моррис отвечал слишком тихо, чтобы можно было услышать, и его лицо красноречивей всяких слов говорило о страдании. Но выражение лица незнакомки странно не соответствовало словам, которые она произносила: она улыбалась, а взгляд её серых глаз был мягок.

- Я скажу тебе правду, в которую ты не поверишь, - наконец, проговорила она в ответ на его бормотание.

Тут она, к досаде слушателей, приблизила к себе голову Морриса и что-то принялась шептать ему на ухо. Глаза его по мере слушания делались большими, а рот открывался.

- Не может быть! - воскликнул он.

- Да, это так! - смеясь, ответила ему девушка. - Послушай, я расскажу тебе ещё.

И снова принялась шептать ему на ухо, как будто опасалась, что на открытом пространстве, среди ветров, их может кто-то подслушать. Моррис схватил её за руку, словно боялся, что она передумает и не станет далее рассказывать. На лице его всё более проявлялось изумление, недоверие, радость и ужас одновременно.

- О чем она ему говорит? - забеспокоился Уилл, наклоняясь к озеру, чтобы лучше слышать.

Но тут изображение плавно стронулось с места и поплыло через зелёные утёсы.