В этой Вселенной все её пространственные подвалы, низшие измерения, уже заполнены трухой зла - всё несовершенство мира, все его ошибки, боль и страдание стекают туда непрерывными смердящими потоками. Старая самка переполнена испражнениями своих паразитов. Да, Уилл, мы паразиты Вселенной, но от этого нам не станет горше - у нас своя правда и свой смысл жизни. В пределах своего существования мы имеем свои прекрасные и дурные идеи. Великому Космосу нет дела до нас, его не тревожат ни наше коллективное помешательство, ни наши поиски великого разумного. Где-то сейчас Айрон самозабвенно поет песни вместе с новыми друзьями-звёздами, он забыл всё земное, а Маргарет всё вспоминает о нём.

Да, так и существует всё живое: копошится человек на своей планете Земля, воюет, грызется, дерётся за право обладать какой-нибудь сиюминутной мелочью - он пылинка перед бесконечным веком додонов. А те ничто перед величием звёзд, последние же лишь атомные ядра среди гигантских молекул, называемых галактиками, а те - скопление клеток организма старой самки по имени Вселенная. Каковы те поля, где пасётся стадо этих животных? И кто пастух над ними? Не наше это дело, Авелий. Наше дело - продолжать наш путь. Ты или я - кто объединит в себе информацию Опылителей, кто пройдёт сквозь Артефакт? Как ты нарисуешь образ новой жизни, такова она и будет. В каком мире жить новым бессмертным?

Сейчас, когда всё личное становится бессмысленным, и все упрёки друг другу не более чем детские обиды, давай решим кто будет Богом нового мира, его Творцом. Я соединю элементы первозданности по-своему, и это будет мир, наполненный моей горечью и непризнанностью. Я - Чёрный, это факт. Я слишком много убивал, и моя душа наполнена грехом, как Изнанка Бытия сухой трухой тлена. Додоны не убивают, а я убивал. Ты светлый, Авелий. Твоя душа так же чиста, как в первый день Вселенной. Ты можешь сделать для своих друзей такой мир, где они почувствуют себя, как дома, а не будут жить в чёрной вселенной страха, под рукой своего самого заклятого врага. Создав свою вселенную, ты впустишь в неё Живые Души - они будут твоими подданными, поскольку многие из них твои друзья и любят тебя так же как ненавидят меня. Ты будешь тем, кем сейчас является для всех нас Джамуэнтх - Императором Живых Душ. Это страшно, но так же страшен мир беспомощному младенцу, пока он не решится выйти в него. И, если ты возьмёшь на себя эту ношу, то я останусь доживать свой век в старой Вселенной и встречу её конец. Это высокая миссия, которой я недостоин.

Ты видишь, я говорю честно. Ни Лгуннат, ни Варсуйя не могут стать творцами нового мира, потому что обе они убийцы - они сгубили множество додонов, и им теперь никто не поверит - ни новые бессмертные, ни Живые Души. Пространственника Синкреты ненавидят и презирают - они не позволят этому слабому существу, сознание которого только недавно освободилось из плена сумасшествия, стать объединителем. Остались только двое - ты и я. Выбирай.

Калвин умолк и остался стоять под гнетуще-чёрным небом мёртвой планеты, овеваемый ядовитым ветром, чуть освещённый угасающим светом выродившегося солнца. Он один здесь источал беспокойную энергию разума, всё остальное давно уже переболело этой странной инфекцией по имени жизнь. Глаза его напряжённо смотрели наверх, словно искали в этой глухой тьме того, к кому он говорил. Как будто сомневался, что его слышат. Один среди обломков самой прочной и долговечной живой материи - металлических бразеларов, которые должны бы стоять вечность, но и металл не выдержал испытания временем и умер, а его создатель, заключённый в хрупком человеческом теле, всё жив.

- С чего ты взял, - раздался голос с неба, и как странно звучал он в холодной, ядовитой смеси газов, которая теперь составляла разреженную атмосферу некогда прекрасной Кийаны, - С чего ты взял, что я тебе поверю? Ты всегда был обманщиком, Рушер.