Такое же чувство возникло у меня и при виде того непонятного пятна в альбоме. Что-то в этой картине не то, но вот только никак не могу понять, что именно. Как может она сейчас так отличаться от той, которая запомнилась мне всего несколько часов назад?

– Тесса, поторопись. У меня ещё много дел, милая.

– Конечно. Прости.

Я догоняю их наверху, хватая ртом холодный воздух.

– Привидения! – вдруг кричит Джон.

Мама вздрагивает и подскакивает от его пронзительного крика.

– Джон, прекрати немедленно! Не видишь разве? Ты напугал маму. – Она убирает волосы с его лица и мягко улыбается. Но от моего взгляда не ускользает её рука, всё ещё прижатая к груди. – Знаешь, если бы здесь и были привидения, вряд ли они захотели бы причинить нам зло, не так ли?

Я делаю глубокий вдох. Большинство родителей убедили бы своих чад, что никаких привидений не существует. Но только не мои. Они свято верят в то, что мы должны в таких случаях принимать самостоятельные решения.

– Привидений не бывает, Джон, – говорю я брату, но в тот момент, когда эти слова срываются с губ, я начинаю в них сомневаться. В этом доме всё-таки творится что-то непонятное. Наверху всё какое-то промозглое. Здесь настолько зябко, что при вдохе я чувствую в лёгких ледяной воздух. На улице даже под дождём было не так холодно…

Лампочки вспыхивают и вскоре разгораются на полную мощность. Мама поворачивается к нам с Джоном:

– Не нервничайте. Это всего лишь гроза. У нас во Флориде такого добра было куда больше, чем у местных жителей.

Джон смотрит на меня, и в этот момент я отчётливо чувствую… его страх. Он, видимо, всерьёз думает, что наверху что-то происходит. Я его не виню. Я опускаюсь перед ним на корточки и пытаюсь выглядеть как можно спокойнее.

– Всё хорошо, Джон. Не бойся. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. И с мамой тоже. Понимаешь?

Он кивает и суёт большой палец себе в рот. Он такого не позволял себе уже целый год. Я встаю и делаю несколько шагов к своей комнате. Потом резко останавливаюсь, когда замечаю, что дверь приоткрыта. Я точно закрывала её, когда уходила.

Я помню об этом, потому что не хотела, чтобы Джон добрался до моих кисточек и красок. Теперь, выходит, дверь открыта. И ползущий сквозь дверной проём воздух холоден как лёд… не намного теплее, чем в нашем морозильнике.

Подойдя к двери, я тяну её за ручку, пока она не распахивается настежь. И потом… я вижу их. Мои пастельные мелки. Синий и розовый. И снова рядом с моей кроватью. Только на этот раз вместе с альбомом, который я убрала ещё утром. И он раскрыт…

Глава 7

От кого-то я слышала, что человеческий мозг устроен так, чтобы, если вы напуганы, мгновенно подготовить тело к драке или к бегству. Не думаю, что мой мозг работает правильно, потому что я обычно понятия не имею, что делать в таких случаях. Я знаю лишь одно: сердце начинает биться так сильно, что мне становится не по себе.

Что-то здесь, в этом доме, явно не так. Я вдруг так радуюсь, обнаружив на своём ночном столике небольшую лампу. Светит она не ярко, но без неё мы оказались бы в полной темноте.

– Ну что, есть там привидения? – спрашивает Джон, и его нижняя губа подрагивает. То ли от страха, то ли от холода. Пока трудно сказать.

– Тсс… Помолчи, – отвечаю я, пытаясь подавить собственный страх.

Ещё один порыв холодного воздуха бьёт мне в лицо. Тут я замечаю, что окно в комнате раскрыто настежь, а пол мокрый от дождя. «Как оно могло открыться?» – мысленно задаю я себе вопрос. И тут же бросаюсь, чтобы поскорее захлопнуть окно, иначе беда – всё промокнет.