Когда они проходили ту часть дома, где жили слуги, Мередит сделала предостерегающий жест. Она приоткрыла скрипнувшую дверь и выглянула из нее. Тристан не мог видеть коридор, но вскоре она дала ему знак следовать за ней.

Стараясь двигаться бесшумно, он шел за Мередит по узкому коридору. Повороты и комнаты следовали одни за другими. У каждой двери сердце Тристана куда-то проваливалось, он ждал, что вот-вот кто-то выскочит и схватит их. Наконец они оказались у черного хода. Мередит молча открыла дверь, и они выскользнули наружу.

Дом Айли был не очень большим, и сад с задней стороны дома соответствовал ему по размерам. В кустах у дальней стены обнаружилась скрытая калитка, которая вела на улицу.

У Тристана вдруг появилось желание бежать. Бежать от Мередит, не оглядываясь.

Но он не мог сделать этого, хотя бы потому, что хотел узнать, зачем она пришла к нему, когда еще несколько часов назад казалось очевидным, что она поверила в его виновность. В то, что он виноват в худшем из преступлений — в предательстве. Почему она помогает ему, ведь она сама и привела его в темницу?

Мередит закрыла калитку, и они пошли по темному переулку. Там стояла карета, окна которой были закрыты плотными занавесками, а с дверец сняты гербы. Тристан пожалел о том, что у него не было такого экипажа, когда он увозил картину от Джермана. Его карету узнали, и это стало первым звеном в цепочке, которая привела агентов Короны к его дверям.

Так Мередит снова вошла в его жизнь.

Она потянулась к дверце кареты, но он схватил ее за запястье. Мередит была без перчаток, ее кожа под его грубыми пальцами была как шелк. Боже, какое замечательное ощущение. Еще лучше, чем ему представлялось в воспоминаниях, которые он напрасно пытался заглушить после ареста. Она была не менее беззащитна перед его прикосновениями, чем он. Переведя дыхание, Мередит метнула на него взгляд, в котором было предупреждение.

— Я все еще джентльмен, леди, — мягко сказал он, открывая перед ней дверцу кареты. — Что бы ни думали другие.

Она заколебалась, словно не зная, благоразумно ли садиться в карету впереди него. Но все же поднялась первой и заняла свое место. Тристан последовал за ней и, закрыв дверцу, сел рядом.

В карете было темно, но он почувствовал, как Мередит задвигалась, чтобы постучать в переднюю стенку, давая кучеру знать, что можно ехать.

— Вы объясните мне, что происходит? — спросил Тристан в темноте.

Послышался звук высекаемого огня, и слабый свет лампы позволил разглядеть внутренность кареты. Напротив него сидела другая женщина, совсем не похожая на Мередит. Ее забранные в низкий пучок светлые волосы подчеркивали красивый овал лица. Голубые глаза были светлыми и льдистыми, совсем не похожими на синие глубины глаз Мередит. Однако больше всего их спутницу отличало от Мередит отсутствие теплоты в выражении лица. Тристану показалось, что она способна без раздумья убить его, если он даст повод.

Судя по тому, что в руках у нее был пистолет и целилась она ему в сердце, так оно и было.

Мередит проследила за взглядомТристана и вздохнула, увидев в руках подруги крошечный пистолет, направленный на него. Она взглянула на Эмили:

— Боже праведный, убери эту штуку.

Ее подруга поджала губы, но опустила пистолет, хотя Мередит заметила, что она продолжала держать его наготове.

— Надеюсь, ты не пустила его в ход там, наверху, чтобы обезопасить охранника?

Эмили недоверчиво посмотрела на нее:

— Разумеется, нет. Я просто хочу, чтобы его светлость имел абсолютно ясное представление о своем положении.

Тристан утомленно скрестил руки на груди.