— Ты не можешь закрывать глаза на такую возможность только потому, что влюблен, — настаивал Филипп.

Тристан почувствовал, как напряглись его мышцы. Он не давал никакого названия чувствам, которые испытывал к Мередит, и не собирался делать этого. Ведь он и сам не знал, что случится с ним завтра. Лучше всего оставить все как есть: отказаться от нее сейчас было не в его силах.

Однако мысль, что он любит ее, теперь, когда слово было произнесено, не показалась ему совсем чуждой.

Он не удостоил Филиппа взглядом, продолжая наблюдать за Мередит, разговаривающей с Девлином.

— Я понимаю все, о чем ты говоришь, Филипп, и ценю твою заботу. Поверь, я отношусь к этому очень серьезно, хотя и не верю, что Мередит может быть единомышленницей такого человека, как Огастин Девлин.

— Тогда почему… — пробормотал Филипп, но замолчал, остановленный жестом Тристана.

— Через несколько дней наше дело будет закончено. Надеюсь, произойдет то, чего я добивался, и я смогу покончить с этим безумием. Скоро я все узнаю. — Тристан нахмурился — до него донесся смех Мередит. — Мое будущее, каким бы оно ни было, наконец, прояснится.

Мередит стояла на расстоянии вытянутой руки от Девлина; обычно осторожно направляя учтивый разговор в нужную сторону, она испытывала приятное возбуждение. Сейчас такая перспектива ужасала ее. Вдруг Девлин проговорится о чем-то, что можно поставить в вину Тристану? Что, если оправдаются ее самые ужасные страхи?

Улыбка исчезла с лица Мередит. Именно ради этого разговора с Девлином она и была здесь, но это пугало ее. Как низко она пала, отступая от всего, чему ее учили. Как были бы разочарованы Чарлз, и леди М., и ее подруги, увидев ее сейчас, такую растерянную, готовую бежать, если Девлин начнет говорить о том, что могло уличить Тристана.

— Что-то не так, милая леди? — лениво протянул Девлин, который начинал растягивать слова, когда хотел показать, как ему все надоело. Обычная манерность молодых людей из общества. То, что она презирала в этом человеке, который принес ей так много страданий.

— Разумеется, нет, мистер Девлин, — ответила она, надеясь, что ее улыбка выглядит лучезарной. Эмили была мастером притворяться, и сейчас Мередит очень сожалела, что она не обладает талантом подруги, умеющей не показывать истинных чувств.

Он улыбнулся, и Мередит снова поразилась, насколько он хорош собой. Это подтверждало, что негодяя нельзя распознать по внешности. Если бы светозарный облик Девлина был единственной его рекомендацией, его можно было бы посчитать святым, а не дьяволом.

Но она знала о нем достаточно, чтобы не обманываться.

— Я рад. Судя по вашему лицу, вы или встревожены, или рассержены, — заметил Девлин.

Мередит проклинала себя.

— Вовсе нет, мистер Девлин. В такой день, как сегодня, я могу только радоваться. — Она показала рукой на сад и широко улыбнулась: — Светит солнце, тепло, сад прекрасен, как и все вокруг. Отчего же мне быть встревоженной или сердиться?

— Я подумал, что, может быть, у вас случилась размолвка с нашим хозяином, — предположил Девлин.

От намекающей улыбки, от его ледяного тона Мередит замерла.

— С нашим хозяином? — повторила она, моргнув. — Как это вам пришло в голову? У меня с его светлостью нет особых отношений.

Глаза у Девлина вдруг сделались хитрыми. Он перестал притворяться скучающим, теперь в глазах его светился веселый интерес. Мередит поняла, что он что-то знает.

— Так ли? — протянул он, складывая руки на груди и злорадно ухмыляясь. — Может быть, мой дорогой друг Тристан ведет со мной нечестную игру?

Мередит вся напряглась.