«Отлично, Дрю! Какого черта ты тащишь его с собой?! Из-за него ты можешь погибнуть, или он пропадет по твоей милости!» — думала я.

Мы дошли до конца квартала, где Грейвс нагнал меня и пошел рядом. Каюсь, я не отошла в сторону и не убежала. За все время он не произнес ни слова, а мне вдруг очень захотелось, чтобы он поговорил со мной.

Может, разговор поможет отвлечься от страшных, наводящих тоску мыслей.

Глава 17

Кафе, в котором мне не доводилось бывать раньше, оказалось переполненным. Посетители сидели, не снимая теплые зимние куртки и пальто, а от их общего дыхания запотели все витрины. Я молча разглядывала улицу за окном, Грейвс сидел напротив и вертел в руках бумажный стаканчик. Он вольготно вытянул под столом длинные ноги, и время от времени его колено касалось моего, особенно когда я начинала ерзать на стуле.

— Ну вот, — наконец-то произнесла я, когда мне надоело следить за проезжающими за окном кафетерия машинами, и отпила глоток горячего шоколада из своего стаканчика. К сожалению, шоколад успел остыть. — Давай еще раз повторим наш план. Я сейчас пойду вон к тому платному таксофону, закину монетку и наберу номер. Послушаю, кто ответит на звонок, и дальше буду действовать по обстановке. Увидишь, что я повесила трубку, вставай и иди к углу того дома. Там и встретимся. Но если я пойду вдоль дома по той стороне улицы, ни в коем случае не подходи, а садись на тридцать четвертый автобус, езжай домой и жди меня через пару часов. Если я перейду улицу, значит, никакой опасности нет и смело подходи ко мне. Понял?

В ответ Грейвс со страдальческим видом закатил глаза и кивнул головой:

— Понял я, все понял! Играем в Джеймса Бонда, так? Похоже, ты не в первый раз проделываешь подобные трюки. — Он старательно отводил от меня взгляд, пристально вглядываясь в очередь к кассе. Неожиданно Грейвс скривил лицо, будто лизнул кислый лимон. — Ну и воняет же здесь!

С недоуменным видом я пожала плечами. По мне — ничего особенного: обычная забегаловка с непомерно дорогими сортами кофе, расставленными на полках и хлипких столиках. Перед стойкой толпятся дети, выбирая напитки с нежирными соевыми сливками, без сахара и без пены. Взрослые заказывают кофе с взбитыми сливками, рассчитываются в кассе и выходят из кафе, порой даже не прекращая болтать по сотовому телефону о различных глупостях.

Им и невдомек, что рядом с реальной жизнью существует Истинный мир. Ни один из них ни разу не испытывал страха, от которого стынет в жилах кровь и волосы становятся дыбом.

— Бедняги, они ничего не знают! — произнесла я задумчиво и, отпив еще глоток остывшего шоколадного напитка, осторожно отодвинула от стола свой стул.

Спина по-прежнему ныла, при каждом движении приступы острой боли пробегали по мышцам снизу верх и обратно.

К кассе подошла упитанная дамочка размером с грузовик, в широкой синей куртке с капюшоном она казалась со спины квадратной. За собой женщина тащила маленького мальчишку лет пяти на вид. Укутанный с ног до головы, бедняжка, судя по всему, собирался прогуляться до Северного полюса. Из носа к верхней губе ползли обильные сопли, и ребенок вытирал их рукавом куртки, которая давно покрылась коркой. С восхищенным видом он разглядывал стенку, пока мамаша разговаривала с уставшей блондинкой за стойкой. Изгиб стены был рассчитан так, чтобы удерживать кофеварки слева от стойки. Восхищенный чудом архитектуры, мальчишка вел по стене рукой в теплой рукавице до тех пор, пока мама не отдернула его назад, вероятно, в глубине души жалея, что на сыне нет строгого ошейника. Маленький бедолага возмущенно ойкнул, но грозная мамаша снова тряхнула его, как собака треплет щенят за загривок. Только в собаке больше доброты и любви к своим щенятам, чем у этой женщины.

Предательский холод сковал все тело и даже внутренности.