Промозглый ветер со свистом ударял ледяные крупицы о ровную поверхность деревянных перекрытий. Там снег таял, и капельки воды скатывались вниз, в темный холодный переулок.

Я сунула правую руку в карман, нащупывая прохладную рукоять складного ножа. Онемевшие на морозе пальцы тут же перестали ныть.

Поворот был завален грудами хлама, за которыми я и притаилась. Потом осторожно высунула голову, изучая открывавшийся из-за угла вид. По крайней мере, там было светлее.

Похоже, опасности нет. Я взглянула вверх — совы не видно. Привкус цитрусов во рту исчез, оставив после себя неприятный холодок, а еще появилось странное чувство, будто за мной следят.

Я скользнула за угол и двинулась вдоль по переулку. Мусора стало меньше, но выглядел он довольно мрачно. Взять, например, стопку отсыревших газет, лежащих на непонятном предмете, похожем по внешнему виду на человеческие останки. Меня передернуло от страха и отвращения, однако при более тщательном осмотре предмет оказался полусгнившим сломанным диваном.

Мусорные контейнеры, видимо, давно не вывозились и стояли заполненные под самые крышки. Мороз разукрасил их металлические стенки букетом загадочных цветов, но от этого они привлекательнее не стали. Я вздрогнула при мысли о том, что контейнеры скрывают в своих недрах, и поспешила пройти мимо. Тем более что в конце переулка забрезжил свет.

Жмурясь после темного переулка, я вышла на заброшенную площадку, на дальнем краю которой вытянулся покосившийся забор с кое-где отсутствующими звеньями. Такое ощущение, что я его уже где-то видела. А на противоположной стороне…

Я резко развернулась вокруг своей оси, оглядывая открывшуюся взгляду местность. Так и есть! Вон два знакомых, приткнувшихся друг к другу здания с пустыми глазницами разбитых окон, уставившихся в зимнее небо! Я просто нарисовала их в другом ракурсе. А вот и кривой забор! Не веря глазам, я ахнула от неожиданности громче, чем следовало.

За покосившимся забором стоял припаркованный грузовичок. Наш «форд»! Правда, он оказался погребенным под глубоким снежным покровом, но мне ли не узнать родной автомобиль?! К тому же кое-где из-под снега пробивалась синяя обшивка цвета летнего неба — самого приятного цвета в мире!

— Черт побери! — взволнованно прошептала я.

Угрюмые склады за спиной словно припали к земле. Казалось, в следующее мгновение они поднимутся, расправят покатые крыши и, хромая, отправятся принимать горячую ванну.

Я делаю два робких шага вперед, увязая по колено в снегу. Завывающий ветер, воспользовавшись моментом, тотчас ударяет в спину снежной картечью. Ног под собой не чувствую, так как джинсы ниже коленей промокли и прилипли к телу. Еще шаг, и нога спотыкается о какой-то предмет, скрытый в толще снега. Я лечу головой вперед, и ладони погружаются в холодный снег. Хорошо, что там не оказалось ничего острого.

Ну, ты, Дрю, и молодец!

Я поднялась на ноги и отряхнулась, как собака, от облепившей меня снежной крошки. Хотела выругаться, но не успела: ослепительная вспышка боли пронзила голову, а потом выстрелила в шею и пробежала вниз по ноющей спине. Я издала нечленораздельный звук и, согнувшись, схватилась руками за живот. Ледяной холод обжег лицо.

Сознание с трудом прояснилось, и после некоторых усилий удалось взять себя в руки, хотя из глаз текли горючие слезы. Поднявшись на ноги, я удивилась, что с неба струится яркий свет.

«Иди к грузовику, — спокойно, но настойчиво произнес папин голос. — Иди сейчас же к грузовику! Беги, Дрю, беги же!»

Возражать я не стала и, недолго думая, поплелась вперед, шатаясь на ходу. Ноги от холода совсем онемели, и ускорить шаг не получалось. Однако, как оказалось, я явно недооценила свои возможности и, когда за спиной раздалось глухое рычание, стрелой полетела вперед.