– Прошу прощения, мне надо дров наколоть, – с этими словами фермер повернулся и стал загонять детишек в дом.

Вернувшись в фургон, Несса спросила:

– А что такое синий дьявол?

Ганнибал заговорил, когда ранчо осталось далеко позади.

– Это то, что наши ребята называли погибелью, бесчисленная армия Бонапарта. Нам до сих пор не удалось выяснить, какая диковина их породила.

Клевер вспомнила рассказ отца о раненых на войне. Константин отказался воевать, но его призвали как полевого хирурга, и он вместе с двумя другими врачами в санитарной палатке боролся за жизнь солдат. Он лишь однажды рассказал об этом, когда Клевер уж очень пристала с расспросами, и, вспоминая его слова, она до сих пор поеживалась: почерневшая костная пила, которую стерилизовали, прокаливая в пламени свечи; вощеная вата, которой он затыкал уши, чтобы не слышать криков.

Однажды, когда вооруженные силы ОША отвоевали долину Грендель, на операционном столе Константина оказались и французские солдаты.

– Мы обработали раны двадцати, а может, тридцати пехотинцев из числа погибели. Военнопленных, – рассказывал Константин. – И я убедился, что о них говорили правду: все они были одним и тем же человеком.

– Как близнецы? – спросила Клевер.

– Не бывает таких похожих близнецов, – ответил Константин. – У каждого из accablant родинки, шрамы, линии на ладонях были одинаковыми. Это был один и тот же человек… воспроизведенный многократно. Но все они чувствовали и страдали. Каждый из них.

– Как же вы победили бесчисленную армию? – спросила Несса.

– А правда, как? – переспросил Ганнибал. – У тебя все лицо в пироге, деточка.

* * *

Подъезжая к лесу близ Пастушьего ручья, путешественники встретили лесоруба на расшатанной телеге, нагруженной поленьями.

– Вам лучше объехать этот лес, девочки! – крикнул он издали. – Там прячется гнус!

– Что за гнус? – уточнила Несса.

– Окаянное племя! – дровосек подгонял своего мула, и тот изо всех сил тянул телегу в сторону Роуз Рока. – Кто же еще?

– Но который из них? – крикнула Несса ему в спину. – Стервятник? Барсук?

Дровосек не ответил, спеша поскорее добраться до города.

– С каждым годом их все больше становится… – Несса принялась рыться в ящике под сиденьем, где хранились ее вещи. – Адские твари, сварганенные из каких-то обрывков. Они шпионят за живыми и обо всем, что узнают, доносят старой ведьме в горах.

– Истинное бедствие, – согласился Ганнибал. – Убивают скот, воруют диковины.

Несса достала из-под сиденья длинный охотничий нож. Храбрясь, она указала подбородком в сторону подлеска.

– Дядя говорил, что это на самый крайний случай… – Она помолчала. – Но сегодня, кажется, можно покромсать гнусов?

– А не лучше ли нам, правда, объехать этот лес? – спросила Клевер.

– Хочешь растянуть поездку еще на неделю?

Клевер не хотела.

– Тогда нам по этой дороге, – сказала Несса сквозь зубы. – Да не трясись ты, людей они обычно не трогают.

Фургон поравнялся с высокой ольхой, и сердце Клевер забилось чаще. На озере Саламандра никто никогда не видел гнусов. Их деревня пряталась в долине, как желудь под осенними листьями. До них даже сборщики налогов никогда не добирались, не появлялись там и гнусы – должно быть, не находили. Но ведь те бандиты их разыскали. Уж не приведут ли негодяи за собой и гнусов? Клевер подумала с горечью, что всю жизнь жила беспечно, под надежным и безопасным покровом отцовского молчания. Теперь все изменилось.

Деревья росли так плотно друг к другу, что девочке на мгновение показалось, что дорога привела их в подземный туннель.