Тогда я спросил:
— Почему же ты не вызвала спасательный самолет?
Она воздела свой маленький кулачок и с упорством, столь характерным для японцев, заявила:
— Это соревнование воплощает дух человеческой расы, и мы все должны проникнуться осознанием того, что Земля, странствующая по вселенной, никого не может позвать на помощь!
Я кивнул, но возразил:
— И все-таки нам придется вызвать спасателей. У нас нет запасного полоза. Твои сани нельзя починить.
Она поморщилась, а потом спросила:
— Можно я поеду с тобой? То есть, если тебе и вправду не важно, на каком месте ты окажешься…
Мне это действительно было не важно, и поэтому остаток нашего долгого странствия через Тихий океан мы совершили с Каёко вдвоем.
Проезжая мимо Гавайев, мы увидели на горизонте первый свет зари. Отсюда, с этого бескрайнего ледяного поля, освещенного крошечным солнцем, мы и отправили в министерство гражданских дел заявку на вступление в брак.
В Нью-Йорке судьи, потеряв терпение в ожидании нас, уже объявили соревнования закрытыми и ушли. Но все же один чиновник еще ждал нас. Служащий муниципального бюро гражданских дел с радостью поздравил нас со вступлением в брак. Затем он выполнил еще одну свою обязанность. Взмахнув рукой, он спроецировал в воздухе голограмму, на которой изображались аккуратные ряды точек. Здесь их были тысячи и тысячи — по одной для каждой пары, вступившей в брак за последние несколько дней.
Из-за суровых условий нашей жизни закон предусматривал, что только одной паре молодоженов из трех будет предоставлено право родить ребенка. Определялось это случайным выбором. Точек было великое множество, и Каёко долго колебалась, прежде чем выбрать одну.
Когда точка загорелась зеленым, Каёко подпрыгнула от восторга. Я, однако, не знал, радоваться или огорчаться. Счастье это или безумие — произвести на свет ребенка в эту эпоху бедствий? Чиновник, по крайней мере, не скрывал своей радости. Он сказал, что всегда чувствует себя немного счастливее, видя, как молодожены получают свою «зеленую точку». Он достал бутылку водки и налил каждому. Мы опрокинули по стаканчику за выживание человечества.
Позади нас слабый свет далекого Солнца окутал Статую Свободы золотым сиянием. Перед нами возвышались заброшенные небоскребы Манхэттена, отбрасывавшие длинные тени на недвижный лед Нью-Йоркской гавани. Я захмелел, и по моим щекам потекли слезы.
Земля, о моя бедная скиталица Земля!
Прежде чем мы расстались, чиновник вручил нам ключ. Заплетающимся языком он проговорил:
— Это от дома в Азии. Вам дали жилье. Идите домой! О ваш чудесный дом!
— С чего это он чудесный? — холодно спросил я. — Подземные города Азии полны опасностей, но вам в Западном полушарии до этого и дела нет.
— Скоро на нас обрушится беда, какая вам и не снилась, — парировал он. — Земля пройдет через пояс астероидов, и на этот раз Западное полушарие угодит прямо под обстрел.
Это несколько отрезвило меня.
— Мы проходили через пояс астероидов пару раз за последние несколько витков, и никогда это не становилось проблемой. Так с чего же вдруг…
Чиновник ответил, качая головой:
— Мы лишь зацепляли края пояса астероидов. Конечно, космический флот с этим справился. У них есть лазеры и ядерное оружие, чтобы убрать с пути Земли все камни. Но на этот раз… — Он запнулся. — Вы что, не смотрите новости? На этот раз Земля пройдет прямо сквозь пояс астероидов! С большими камнями флот еще сможет управиться; а вот с маленькими…
Когда мы летели обратно в Азию, Каёко спросила меня:
— Эти астероиды очень большие?
В это время мой отец был на орбите — обеспечивал космическую безопасность планеты. |