Первая страница была пустой, и Сара бережно перевернула ее, так как бумага была ветхой — пожелтевшей и хрупкой. На следующей странице Сара нашла имя издателя и дату: «Генри Кларк, Новый Орлеан, 1876».

Благоговение ее росло; перевернув и эту страницу, она увидела вступление от издателя:

Дорогой читатель!

Я издаю эту книгу с чувством великой гордости. Ее автор, который вел дневниковые записи на протяжении более двенадцати лет, нарисовал убедительный и трогательный образ минувшего. С удивительной точностью м-р Фонтэн воссоздал картину жизни на луизианской плантации сахарного тростника до войны между Штатами; с той же наблюдательностью и искренностью он дарит нам свои выстраданные рассуждения о том, как война навсегда разрушила этот образ жизни.

На более глубоком уровне книга повествует о любви двух братьев, глубокой и преданной любви, которую война разбила вдребезги. Это чтение не оставит тебя равнодушным, дорогой читатель. У всякого, кто отправится в странствие по этой книге, сердце содрогнется; у любого, кто пройдет по ее страницам, они навсегда оставят в душе глубокий след.

Автор нашел удачное название своему труду, озаглавив его просто и скромно: «ВИНСИ».

Прочитав вступление, Сара вздрогнула. Под ним стояло: Дж. Генри Кларк, Новый Орлеан, декабрь 1876.

Она быстро перевернула страницу. На следующей была цитата из Библии: «Нет большей любви, чем когда человек положит душу свою за брата своего».

— Дэмьен, — прошептала она, начиная что-то понимать.

Она поспешно перевернула и эту страницу и погрузилась в чтение. Около сотни страниц занимала живое, полнокровное описание полной очарования жизни на плантации в середине XIX века. Дэмьен и Винси посещали балы и пикники, проводили вечера на благоухающих верандах, волочась за красавицами. Сара засмеялась, прочитав запись, датированную декабрем 1859 года:

Две недели с лишним мы с Винси разъезжали по гостям. Нас не было так долго, что тетя Олимпия послала старину Джейкоба изловить нас. Мы были на балу в честь сбора урожая на плантации Ля Бранш, где поглощали в большом количестве ромовый пунш. Это была памятная ночь. Мы оба сделались секундантами на неожиданной дуэли между хозяйским сыном Эдвардом Ля Браншем и его бывшим другом Шарлем Рейно. Кажется, молодой Ля Бранш решил, что Шарль оскорбил его дорогую Фифи, опрометчиво пролив ей на платье пунш. Ля Бранш тут же вызвал Рейно к барьеру и повлек с собой меня и Винси. К счастью, по причине нетрезвого состояния дуэлянтов оба они промахнулись и тут же объявили, что дело улажено. После чего отправились домой, хохоча и хлопая друг друга по плечу.

Мы с Винси пили и танцевали до рассвета, когда барышни Ля Бранш стали очень мило просить нас отвезти их посмотреть на рассвет над Миссисипи. Мы решили доставить им это удовольствие. К счастью, я оказался предусмотрительным и прихватил с нами одну из служанок в качестве дуэньи. Сидя в нашем ландо на краю дамбы, мы смеялись и пили шампанское, когда взошло солнце. Ах, какое величественное зрелище!

Но, увы, дома нас ожидал разгневанный отец близнецов. Он заявил, что дочери его непоправимо скомпрометированы и что мы должны сделать их порядочными женщинами. Винси тут же разрядил ситуацию, сообщив о нашей вечной преданности девицам и пообещав, что мы женимся на них немедля. Конечно, близнецы пришли в ужас. Юная Беттина устроила истерику, выкрикивая, что ей и сестре Регине только 16 лет, что их ждет чудовищная участь стать женами противных двадцатилетних старцев, имея в виду нас с Винси.