Фыркнув, Сент-Джон поднес бокал к губам и осушил его. В случае с леди Уинтер сердце повелевало им, а не мозги, в этом и заключалась проблема. Как это ни печально, но он любил ее, эту изменницу, эту распутную блудницу и обольстительницу Иезавель, образ жизни которой, сами средства существования зависели от того, скольких мужчин она сумеет вознаградить единственным доступным ей способом.

Раздавшийся стук в дверь отвлек пирата от слезливо-сентиментальных размышлений.

– Войдите, – пригласил он.

Дверь открылась, и тут его пульс забился в бешеном, страстном ритме при виде вернувшейся возлюбленной.

Сколько времени прошло? Взгляд, брошенный на часы на каминной доске, сообщил ему – почти два часа.

Мария смотрела на него взглядом, исполненным чистой радости, который красноречиво говорил, что она ощущает то же самое, что она любит его. На лице Ледяной Вдовы сияла обворожительная улыбка. Мария была в плаще, черный капюшон обрамлял и подчеркивал изысканную красоту ее лица, с огромными темными глазами и пухлыми алыми губами.

Кристофер тяжело вздохнул, затем приблизился к ней, подойдя сзади. Положив руки на укрытые плащом плечи, он вдохнул ее запах – теплый, призывный аромат цветущей женщины.

– Мне было грустно без тебя, так не хватало тебя, – пробормотал он, тронув пальцами застежки у нее на шее.

– Ты всегда будешь встречать меня в одних бриджах?

«Всегда», – подумал Кристофер. Ему нравилось это слово. Разве для них еще существовала вероятность какого-то совместного будущего?

– А тебе нравится именно так? – Сент-Джон расстегнул плащ, снял капюшон с ее головы, плащ Марии соскользнул на пол к их ногам.

– Я вообще-то предпочла бы тебя увидеть голым, – парировала она.

– И я, я тоже хочу этого. – Он тут же принялся раздевать ее, заметив про себя, насколько легче это получается в трезвом виде. Его пальцы проворно двигались, быстро расстегивая пуговицы и развязывая ленты. – Как ты провела день после моего ухода? – поинтересовался Кристофер, с тревогой взглянув ей в глаза. Он хотел слышать правду.

– Мне было одиноко. Я тосковала без тебя.

Руки Кристофера замерли. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить чувство нежности, вспыхивающее белым пламенем при ее словах. В голове он вновь пережил весь день – как они занимались любовью, как Мария полностью открылась ему, и ее настороженный, почти испуганный взгляд, когда она приехала за ним, и как она задрожала, когда он коснулся ее, и растаяла, когда он поцеловал ее.

Когда они окажутся в постели, они уже будут практически раздеты, не считая нижней одежды.

– У меня готова куча деликатесов, чтобы угостить тебя, – бормотал Кристофер, целуя красноватый шрам на ее плече, – и цветы, чтобы порадовать тебя. Я не собирался начинать вечер с постели, но оказалось, что мы с тобой просто не можем иначе.

Руки Сент-Джона скользнули в разрез ее платья на спине, обвились вокруг тела и подхватили груди сквозь тонкую рубашку. Обнаружив, что соски уже затвердели, он принялся пощипывать их кончиками пальцев, именно так, как ей особенно нравилось.

Мария с тихим стоном откинула голову назад, на его плечо.

– Я люблю твою грудь, – прошептал он ей на ухо. – Сегодня вечером я буду сосать ее, пока ты не кончишь, а мой член будет трудиться глубоко в твоем теле. Помнишь те ощущения? С какой силой ты вцепилась в меня? – Он поиграл бедрами.