Перед глазами возникла Мария, нежная и отвечающая на его ласки, и у него тут же закипела кровь. Спина и руки Кристофера были исцарапаны, следы зубов леди Уинтер, страстных укусов украшали его плечи. Он делил свое ложе с восхитительной озорной девчонкой, и эта встреча оставила в сердце глубокий след. Причем не только в сердце.

– А Куинн что ответил на это? – поинтересовался Сент-Джон.

Анджелика поморщилась:

– Он заявил, что обладание – это лишь девять десятых дела, но далеко не все.

Кристофер внешне остался невозмутим, услышав такое утверждение, но внутренне он вздрогнул, словно от удара хлыста. Куинн был прав. Именно он делил дом с Марией, ее жизнь, только ему она поверяла свои тайны, а Кристофер не получил от нее ничего, кроме нескольких часов наслаждения.

– Ладно, иди пакуй свои вещи, – сухо бросил он, глядя, как его прежний «свет в окошке» поднялась, на ноги и отправилась выполнять его указание.

– Вы поедете за ней? – спросил Томпсон, оторвавшись от своего занятия и отступив назад, чтобы Кристофер мог сесть в соответствующее кресло.

– Нет. Этим займутся люди, которым я поручил присматривать за ней. А то, что мне нужно, я узнаю в Лондоне, и чем скорее я вернусь туда, тем лучше все уладится.

Глубоко вздохнув, Кристофер признался сам себе, что опять хочет ее. Леди Уинтер нравилась ему во всех отношениях, и, что было удивительно, она ему нравилась даже тем, что его обычно раздражало в других, – он восхищался ею, уважал ее, видел в ней родственную душу. Но именно поэтому он и не мог доверять ей. Выживание было его целью, и он был уверен, что и ее целью тоже.

К тому же существовала немалая проблема – он должен был пожертвовать ею ради собственной свободы. И плотское влечение к ней было чертовским препятствием и входило в полное противоречие с заданиями секретной службы.

Однако, помимо плотского влечения к леди Уинтер и договора с секретной службой, у Сент-Джона возникли и другие соображения. Куинн недостаточно заботился о Марии. То, что он отправил ее одну на встречу с Темплтоном и оставил ее на милость прихотей самого Кристофера, позволил ему использовать ее для своих целей, уже подвергало ее риску.

Когда Кристофер четко представил себе, какие опасности ожидают Марию, его пальцы до боли сжали подлокотники кресла.

Усилием воли он заставил себя оставаться в кресле еще некоторое время, с трудом преодолевая желание немедленно броситься вслед за ней. Мария жила полной опасностей жизнью, и этот факт беспокоил, тревожил Сент-Джона, словно зубная боль.

Томпсон приложил бритву к его щеке, и Кристофер закрыл глаза. Увы, как это ни грустно, несмотря на его желание уберечь ее от опасностей, сохранить ей жизнь, истина была в том, что самую большую опасность для ее жизни представлял он сам.

* * *

Мария откинулась на резную спинку деревянного кресла и окинула взглядом уютную гостиную. Напротив нее, наискосок сидел Саймон и бросал похотливые взгляды на кокетливую служанку. Постоялый двор, который они избрали, чтобы провести несколько суток, оказался удобным по самым разным причинам, не считая веселого пламени в камине и вытертых английских ковров.

– Она тоже поглядывает на тебя с интересом, – улыбнулась Мария, когда служанка вышла.

– Возможно. – Саймон пожал плечами. – Но в нынешних обстоятельствах я не могу себе позволить расслабиться. Мы близки к цели, моя любовь. Я кожей чувствую это.

После четырех дней усиленных поисков и расспросов он, наконец, нашел торговца, который рассказал, что недавно в городок приехала гувернантка.