– А может, я предпочту отклонить твое предложение и буду сама вести собственные дела и решать свои проблемы.

Он фыркнул:

– Может, я бы и поверил тебе, если бы ты сама не призналась, что думала обо мне.

– Я не желаю быть чьей-либо любовницей или наложницей.

– А я предлагаю тебе равные условия. Я буду приходить, когда ты сама позовешь меня. Разве это не представляет нашу договоренность в более выгодном свете?

Пальцы Марии пробежались по его ладони. Это была невинная, почти неосознанная ласка. Ее отрешенный взгляд бродил где-то далеко, мысли были заняты чем-то совсем другим, нижняя губа прикушена. Подняв свободную руку, Кристофер большим пальцем провел по ее пухлой губе.

– Когда мы впервые встретились в театре, ты упомянул какую-то секретную службу, – напомнила она, обдав его жарким дыханием.

– Да, секретную службу. – Кристофер с трудом поборол желание сказать ей, чтобы она хранила молчание, чтобы она не сообщала ему ничего, что он мог бы использовать против нее.

– Значит, это и есть подлинная цель, которая скрывается за твоим предложением? – Откинув голову, Мария пристально смотрела на него. – Потому что тебе нужно использовать меня еще каким-то образом, помимо того, что я буду согревать твою постель?

– Отчасти. – Сент-Джон начал нежно поглаживать ее щеку. – Я действительно очень хочу тебя, Мария, но я хочу и помочь тебе.

Она снова со вздохом закрыла глаза.

– Я так устала, Кристофер. Поездка в моем состоянии оказалась очень тяжелой. Я обдумаю твое предложение попозже.

– Почему ты пошла на такой риск, чтобы вернуться? – Он нутром чувствовал, что здесь дело было не только в усталости. Похоже, Мария была совершенно обескуражена и пребывала в полнейшей меланхолии.

Она открыла глаза, заморгала и с силой вцепилась, в его руку.

– Уэлтон не знает о моих… интересах и поездках. Если ты действительно хочешь помочь мне, у меня есть для тебя задание.

– И что я должен сделать?

– Где ты был два дня назад, в тот вечер, когда меня ранили?

Он был в заведении у Эмалайн, пытаясь с одной из ее девиц доказать себе, что одно влагалище стоит любого другого, но будь он проклят, если смог убедить себя в этом. Вместо ответа пират лишь хмуро взглянул на Марию.

– О том, где ты был в тот вечер, многим известно?

Удрученный чувством вины – ощущением столь редким для него, что потребовалось некоторое время, чтобы осознать это, он хрипло ответил:

– Нет.

– Ты сможешь подтвердить, что я была с тобой, если тебя спросят?

– Хм-м… смогу. И вполне убедительно.

– Впрочем, если ты был с другой женщиной, я не склонна утруждать тебя. Я подыщу себе другое алиби.

– Ты что, ревнуешь? – Он улыбнулся, согретый подобным предположением.

– А у меня есть повод для этого? – Мария покачала головой: – Ладно, забудь об этом. Мужчины терпеть не могут ревнивых женщин.

– И то верно. – Кристофер запечатлел целомудренный поцелуй на ее губах, затем выдал более чувственный поцелуй. Мария не оттолкнула его. Наоборот, она мелко задрожала и вся подалась ему навстречу. Его язык проник глубже, кровь закипела в венах, почувствовав ее реакцию. Раненая, страдающая от боли, она все равно принимала его ласки, словно была не в силах сопротивляться.

Стук в дверь, выходившую в коридор, заставил их отпрянуть друг от друга.

– Погоди, – остановил он, когда она открыла было рот, чтобы ответить. – Я сам постараюсь хоть на что-то сгодиться.