|
Мэтью вернулся домой далеко за полночь, а затем долго и шумно взбирался по лестнице. У Донны пропали последние сомнения, когда она утром посмотрела на его лицо: Мэтью страдал от тяжелого похмелья. Она видела, как дрожала чашка в его руках. Сделав глоток, он поставил чашку перед собой и, упираясь локтями в стол, обхватил руками голову. Он просидел так целых пять Минут, в течение которых Донна не отрывала взгляда от его губ. Он пришел бы в ярость, если бы она пропустила хотя бы одно его слово. Тогда бы ей не поздоровилось.
Медленно подняв голову, он потянулся за чашкой и сделал еще один глоток. – Что за пойло ты мне дала? – Наверное, кофе слишком крепкий. Мэтью взглянул на нее исподлобья: – Не ори. Не отрывая от него глаз, она стала перебирать подол юбки. Донна не могла слышать свой голос и поэтому говорила иногда слишком громко. Это всегда причиняло ей неудобства, особенно с Мэтью. Большинство людей понимало ее проблему, но только не он. Он хотел, чтобы она говорила, как все. Он мог бы научиться читать по губам или говорить знаками, если бы хоть немного уважал Донну. Правда, он пытался научиться, когда ухаживал за ней, но его хватило только до свадьбы. У Донны оставался небогатый выбор: либо говорить знаками, либо разговаривать не слыша себя. Ни то ни другое не было идеальным выходом, но когда человек совершенно глух, нельзя требовать от него невозможного. – Где моя газета? – спросил он, не скрывая раздражения. Газета лежала рядом на столе. Донна взяла ее и протянула мужу. Он развернул ее, пробежал глазами первую страницу и бросил обратно на стол. – Почему ты еще не в магазине? – Сейчас иду, – ответила она, стараясь не повышать голос. – Там сейчас Монти. Монти был старшим братом Мэтью. Так как Эмери Фарр занимал пост главного почтмейстера Норвич Нотча, то магазин остался на попечении его сыновей. Мэтью зло посмотрел на Донну: – Сколько раз я повторял, что ты, а не Монти должна открывать магазин? Монти там нечего делать. Сейчас же иди туда. После аэробики Донна успела только принять душ и накинуть домашнюю одежду. Ей потребовалось бы еще минут десять, чтобы привести себя в порядок и выйти из дому. Все же она развязала передник и уже собиралась снять его, когда Мэтью неожиданно ударил ее по ноге. – Я хочу глазунью из двух яиц. Смотри, чтобы она не подгорела, как в прошлый раз. И не забудь тосты. И еще сок. Снова завязав фартук за спиной, она повернулась к холодильнику. Не успела она достать яйца и поставить сковородку на плиту, как Мэтью пнул ее еще раз. – Сегодня приезжает коммивояжер. Удвой заказ на следующую поставку видеокассет. Люди хотят смотреть эти фильмы, а у нас им нечего выбрать. Донна кивнула. – И убери к черту все эти деревянные грибы с витрины. Они все портят. Он снова уткнулся в газету. Донне нравились деревянные грибы. Они располагались на витрине вместе с муляжами фруктов и овощей, которые тоже были сделаны из дерева и продавались как украшения для кухни. Их купила мать Мэтью на небольшой фабрике в одном из близлежащих городков. Вообще, Люси часто покупала все что надо и не надо, но на этот раз она не прогадала. Грибы замечательно вписывались в интерьер витрины и, безусловно, способствовали хорошей торговле, если, конечно, хорошая торговля хоть что-нибудь значила для Мэтью. Донна не стала с ним пререкаться, проще было оставить грибы на витрине, а если Мэтью вспомнит про них опять, обратиться к Люси. Она отвернулась и разбила яйца в сковородку, налила в большой стакан клюквенный сок и положила в тостер два кусочка хлеба. Достав из буфета серебряный столовый прибор и салфетки, она положила их перед мужем на столе. Мэтью ударил ее по руке. – Ты опять сменила стиральный порошок, – сказал он, скривив губы. |
