— Ты прав, Артем Захарович, действительно поздно. И я мог бы выставить вас вон из квартиры, но этого не сделаю. Извольте, проходите в комнаты, присаживайтесь и задавайте ваши вопросы. Как вас кличут, молодой человек? — Он посмотрел на Зотова. — Извините, я не расслышал.

— Фамилия моя — Зотов, — мрачно глядя на Васильчикова, сказал Михаил Юрьевич. — Можете так и обращаться — господин, товарищ, как вам угодно. А кличек я, в отличие от вас, не имею.

Уже собиравшийся саркастически ухмыльнуться, Васильчиков немного смешался, но, как бы для себя самого, заметил:

— Хм, остряки…

И когда все расселись вокруг стола в большой комнате, увешанной коллекционными ружьями и картинами с охотничьими сюжетами — видно, все это было главной страстью хозяина, — Васильчиков заговорил:

— Я хочу изложить вам, господа, — он снова хмыкнул, — свою, и единственно верную, версию происшедшего сегодня события. А дальше вы можете поступать по своему усмотрению. Но предупреждаю заранее, что я никаких инсинуаций с вашей стороны не потерплю и буду немедленно жаловаться как вашему непосредственному начальству, так и повыше. Ты, Артем Захарович, знаешь мои возможности.

— Не пугай, рассказывай лучше, — посоветовал Плат.

— А я и не пугаю. Всего лишь предупреждаю. И тебе, Артем Захарович, это известно лучше, чем кому-либо другому, вот так-то, товарищ капитан, — с сарказмом добавил он.

Плат не отреагировал. Но Зотов мог бы поклясться, что увидел, как на миг потемнели его голубые глаза.

А Васильчиков между тем стал излагать собственную версию случившегося.

По его рассказу выходило, что он вышел, чтобы прогулять милого песика Дика, когда ему совершенно неожиданно стали угрожать сидевшие давно, видно, уже в скверике трое пьяных молодых людей с огромной собакой на ремне.

— Ружье с собой зачем взяли? — спросил Зотов.

— Так вот же от таких, как они, и защищаться, — улыбнулся Васильчиков, искренне надеясь на понимание. — Мне постоянно сыплются угрозы со стороны всяких бандитов.

— А вот это, Роберт Олегович, я уверен, не понравится Журе.

— Я протестую, — спокойно ответил Роберт. — Прошу записать в протокол, господин следователь, что оперуполномоченный Плат позволяет себе оскорблять во время допроса свидетеля.

— Вы — не свидетель, вы — ответчик, — хладнокровно поправил адвоката Зотов. — Давайте дальше.

— А что дальше? Дальше все понятно. — Васильчиков развел руки в стороны, мол, рад бы вам помочь, да… — Они набросились на меня…

— Кто — они? Прошу назвать конкретно, — перебил Зотов.

Васильчиков внимательно посмотрел на него и ответил:

— Ну не они, а он, хотя в полной темноте я не успел разглядеть злостного хулигана.

— Темно не было, вы говорите неправду. Даже когда мы приехали к уже остывшему трупу, было еще достаточно светло. Итак, на вас напали, я верно понял?

— Верно.

— А вы оказали сопротивление.

— Так точно, — улыбнулся Васильчиков.