— И вырасту только тогда, когда окончу школу?

— Да.

— Но к этому времени столько воды утечет, — сказала Даниэль, — и река выйдет из берегов, и вулкан проснется.

— Думаю, что ничего не случится. Чувства, они или есть, или их нет.

Даниэль давно так не смущалась. Она молча встала и ушла из сада Марка Роснана.

5

На следующий день мы с Миной нежились у реки на городской набережной, где нас накрыла одна новость, воспринятая городом как настоящая трагедия на долгие месяцы вперед.

Итак, мы лежали у реки в самом центре города. Правда, у нас за домом тоже была великолепная набережная, и без той толпы народу, которая в такую жару тоже обязательно торчит у реки.

Но мы на нашу набережную — ни ногой, вы же помните, она заколдована. Вот превратимся в сусликов, если ступим на нее, будем знать.

Итак, мы с Миной нежились на песке и вели светскую беседу.

— Когда же ты наконец напишешь свою книгу? — спросила Мина.

Я задумалась.

— Это трудно.

Мина удивленно посмотрела на меня.

— Но это и подразумевалось с самого начала.

— Э нет, — сказала я, — поначалу казалось, все будет легко.

— А теперь?

— На бумаге можно высказать только часть своего мироощущения. Какие-то вещи вовсе не нужно предавать бумаге. Потому что эти вещи не могут принадлежать всем и каждому. Многое должно принадлежать только тебе самому и никому больше.

— А как же Марк Роснан?

— Что — Марк Роснан?

— Ведь он душу обычно выворачивает в своих произведениях.

— Этим он и уникален.

— Попроси его, пусть научит тебя писать прозу, — сказала Мина.

— Ты соображаешь, что говоришь?

Мина обиделась и стала последовательно зарываться в песок. А я закрыла глаза и стала думать о своем.

Да, с писательством у меня действительно все стояло на месте. Я не представляла, когда во мне откроется пресловутое вдохновение и я потрясу мир своими мудрыми творениями. Я много раз пыталась записать свои истории, но у меня ничего не выходило. Казалось бы, все просто. Закладываешь как фундамент идею, которая кажется тебе интересной, и накручиваешь вокруг нее сюжет.

Думаешь, все будет легко и просто, а выходит скучно и нравоучительно. Что-то было не то и не так, а почему, я не знала.

Меня душила проза, но я прекрасно понимала, что вначале что-то должно произойти. Что-то должно перевернуть мой мир с ног на голову, чтобы я вдруг смогла написать хотя бы одну историю, которую хотели бы прочитать остальные люди.

Мне нужен был какой-то толчок, который все никак не происходил. И мне пока оставалось только терпеливо ждать.

На этих мыслях меня и прервала Люси Надсен, которой тоже было жарко, хотелось к реке, на пляж и с кем-то поговорить.

— Кто это тебя так окопал? — Она подозрительно оглядела Мину.

— Это она сама так умеет, — похвасталась за Мину я.

— Здорово, — сказала Люси и села рядом с нами.

— А ты заметно похудела, — сказала ей Мина.

— Ни на один килограмм! — заорала на нее Люси. — А впрочем, у меня еще есть время, — утешила себя она.

— Да, — сказала я, — еще не все принцы всех времен и народов торжественно снарядили вороных коней на поиски тебя.

— Мой принц будет на золотом коне, — проворчала Люси Надсен.

— На золотом ему будет трудно передвигаться, — сказала Мина.