«Э-эх! Взбаламутили мою жизнь! Чужая ты, Валя, и ничего с этим не поделаешь. Да и когда разведешься с мужем — все равно будешь чужой. А Саманта — просто глупая московская барышня. Но если очень хочет — пусть попробует. Я лично не против. Но потом они уедут, и все будет как прежде. Саманта, ты хочешь? Ну ладно, пойдем тебе навстречу, это несложно и не грозит какими-то проблемами в будущем. Приехала — уехала».

Романов решительно шагал по темным улицам станицы. Добрался до своего дома, открыл ключом дверь, тихонько скользнул в свою комнату. Дети спали, и хорошо. Теперь бы ему самому уснуть. Завтра рабочий день в школе. Да и с ребятами, которые желают заниматься дополнительно, за деньги, разумеется, следует определиться. Он всем отказывал, но желающих было предостаточно. Дети резко поумнели за последние два-три года, уже не хотели стать бандитами или проститутками, стремились получить высшее образование. И значит, позаниматься с репетиторами стремились. Те, кто склонен был к точным наукам, занимались с учителями математики и физики, а будущие журналисты, историки и юристы хотели иметь репетитором самого директора, знали, что он человек, обладающий обширными знаниями и связями немалыми, в том числе и в Кубанском университете.

«Значит, завтра следует определиться с этим вопросом», — думал Романов, улегшись в кровать. Но прежде всего его мысли фокусировались на Валентине. Какая она была на берегу Кубани, под старым дубом! Просто фантастическая женщина!

Но — чужая, он это почувствовал сразу.

Нужна ему такая?

Тело говорило: «Да, да, нужна, пусть разведется со своим мужем и станет твоей! Ради этого стоит ждать!»

Разум — совсем другое: «Зачем она тебе, чужая, непонятная?

Ведь ничего хорошего дальше не светит, она сама об этом сказала. Ну будет ночь, две, три, месяц, а потом что? Полная пустота, страшная неизвестность. Этого ты желаешь?»

Да ни черта!

Глава 13

Барсуков поправил перед зеркалом галстук, надел черное пальто, еще раз придирчиво оглядел себя в зеркале. Вроде бы нормально, лучший костюм надел, лучший свой галстук. Самое дорогое пальто… Можно ехать.

— Как, Саша? — спросил он водителя и телохранителя, который переминался с ноги на ногу в прихожей.

— Супер, Борис Евгеньевич, — сказал тот. — Но я не совсем понимаю, куда мы едем. Вы же сказали, что берете отпуск на неделю, а собрались как будто на правительственный фуршет.

— В пансион едем, Саша, за дочкой.

— У вас есть дочка?! — удивился водитель.

— Не моя, то есть не родная… Но если она не родная, дочка жены, то что ж, я не отец ей? Не родной, да, отчим, но все же…

— Это зависит от отношения к ребенку, Борис Евгеньевич. Иногда отчим становится роднее отца.

— Да? Ты так думаешь, Саша?

— Я точно знаю. У меня вторая жена, и у нее есть сын от первого брака. Хороший парень, мы с ним лучшие друзья, и он меня папой называет.

— Что ты делал для этого? — спросил Барсуков, внимательно глядя на водителя. — Подарки дорогие, путешествия?

— Да просто нормальные отношения у меня с парнем. Знаете, самому приятно, когда ребенок доволен. Какие там подарки? Мы все делаем вместе, вот и сроднились…

— Понял. Ну что, поехали, Саша. Пансион на Можайском шоссе, заберем дочку… Слушай, что это за гнусное слово — «падчерица»? Слышать его не могу!

— Борис Евгеньевич, станете своим для девчонки, мигом забудете это слово. И она никогда не вспомнит о нем.

— Да? Ладно, Саша, поехали, посмотрим, что из этого получится.