— Знаешь, Валь, у Бориса Евгеньевича есть недостатки. Но о том, что он человек ответственный, знают все. Никогда он не бросит ребенка одного в квартире. Я тебе больше скажу — очень уважаю его. Жесткий, да, часто жестоким бывает, но по-другому нельзя. А по большому счету — очень хороший человек. Только… сам не знает этого, понимаешь?

— Не совсем…

— Твоя Светка, она поменьше Настюшки, но, наверное, такая же грамотейка, стала управлять им жестко и решительно. Ему в глубине души хотелось этого, но позволить такое мог только малышке-грамотейке. Я рада за него и за тебя.

Валентина тяжело вздохнула, не зная, что сказать. Он выполнил главное ее условие — вернул дочку домой. Готов позволить ей работать… И, права Саманта, на деле показал, что не бегает по бабам, а сидит с ребенком… Отпуск взял. А главное, Светка! Она его называет Борей, командует им… Валентина непроизвольно усмехнулась, представив свою деловую и хозяйственную дочку и мужа, который не знает, где в доме пылесос. На эту парочку стоило посмотреть, в цирк ходить не надо!

Глава 14

Уже смеркалось. Романов занимался капустой на кухне, срезал в огороде пять крупных кочанов, накопал морковки и теперь строгал капусту в кухонном комбайне, высыпал на стол, чтобы добавить потом моркови, перемешать с крупной солью и сложить в двадцатилитровый бочонок. Два кочана уже превратились в гору капустной лапши на столе, когда за воротами раздался громкий автомобильный сигнал.

Вытирая руки о фартук, Романов вышел за ворота, следом за ним выбежали дети.

Все поздоровались с Самантой, дети ожидали нового катания на суперсовременном джипе, но Романов был строг. Уроки на завтра приготовили? Нет? Значит, за уроки. А покататься можно будет завтра, если тетя Саманта не против. На том и порешили.

Саманта сказала, что приехала в гости к нему, Романов открыл ворота, она загнала джип во двор, все же машина не своя, принадлежит боссу, не хотелось, чтобы ее повредили местные хулиганы. Романов это понимал, пригласил в кухню, извинившись, что занят важным делом.

— Ой, что это? Ты квасишь капусту, Максим? — спросила Саманта. — А можно, я помогу тебе?

— Умеешь?

— Нет, я ничего не умею, но всему хочу научиться. И вообще мне у вас жутко нравится, я бы с удовольствием поселилась тут.

Романов усмехнулся, пожал плечами: мол, у москвичей свои причуды.

— Значит, так, капусту я вымыл, разрезай кочан на четыре части, удаляй кочерыжку и кромсай на комбайне. А я буду растирать уже нарезанную с солью.

Саманта взяла в руки нож, один из трех оставшихся кочанов капусты, задумалась: как его порезать, чтобы все правильно было? А вдруг ошибется и все испортит? Романов заметил ее колебания, сказал:

— Хорошо, я с этим сам управлюсь. У тебя должны быть крепкие пальцы, мы ведь коллеги по восточным единоборствам.

— Хочешь проверить, какие крепкие?

Он протянул ей ладонь, Саманта вцепилась в нее, резко склонила, прижав кулак Романова к своей груди.

— Ты что-нибудь почувствовал?

Романов усмехнулся, обнял девушку, поцеловал в щеку.

— Ну конечно, почувствовал. Или ты думаешь, что я совсем старый пень? Но больше не надо таких фокусов, ладно?

— Почему, Максим? Мне было так приятно…

— Значит, я посыпаю солью капусту с морковью, а ты перемешиваешь капусту крепко-крепко, чтобы она хрустела под твоими… очень сильными пальцами. Ну, давай!

Он ловко разрубил ножом кочан, удалил кочерыжку, сунул в кухонный комбайн, острые ножи которого быстро строгали капусту на зеленовато-белые ленты. Саманта старательно переминала уже порезанную капусту, которая громко хрустела под ее пальцами.