Сомервиль оказался сильнее, чем я рассчитывал, но он быстро выдохся, и мне удалось, прижимая его руку к стальной подпорке и как бы расплющивая ее, добиться своего: издав резкий крик, Сомервиль выронил шприц. Я отпихнул его ногой, и шприц полетел куда-то в глубь карильона. Затем, встав на ноги, я схватил его за шею обеими руками и притиснул голову к внутренней стенке колокола.

В это мгновение сверху донесся какой-то шум, послышалось какое-то шипение явно пневматического характера. Подняв голову, я увидел, как гигантское железное било, на мгновение задрожав, обрушилось всей своей тяжестью на гулкий внутренний свод «Бурдона» всего в одном футе от того места, где я держал прижатой к стенке голову Сомервиля.

Теперь, казалось, вокруг нас обоих взорвался сам воздух. Я увидел, как Сомервиль разинул рот. Он что-то кричал, но мне не было слышно ни звука.

Когда дрожь колокола затихла, я заметил, что из уха Сомервиля бежит тонкая струйка крови. Я несколько ослабил хватку, и Сомервиль рухнул передо мной на четвереньки.

– Так ведь это и делают? – закричал я, обращаясь к нему. – Именно так и изгоняют бесов?

Он ничего не ответил. Я ухватил его за ворот пальто, заставил подняться на ноги и вновь притиснул к стенке колокола, на этот раз прижав голову так, чтобы било обрушилось прямо на нее.

– Наверняка эта музыкальная вещица вам известна. Как вам кажется, Сомервиль, много ли у вас осталось времени до тех пор, пока отец Игнациус не возьмет следующий аккорд?

Он начал биться в моих руках, но я был сильнее.

– Ради всего святого, Мартин... – в его глазах был теперь невыразимый ужас. – Вы не отдаете себе отчета в том, что делаете.

– А если вещица кончилась, мы просто подождем, пока часы не начнут отбивать время. В лучшем случае вам остается жить три минуты. Ну а теперь откройте мне – кто вы есть? Как вы нашли меня?

– Мартин, не делайте этого, не делайте! Вы больны, вы нуждаетесь в лечении, – он вскинул руки и жалко поскреб ими о мои, скрещенные у него на горле, в попытке ослабить хватку. – Я не могу дышать!

– Как вы меня нашли?

На висках у Сомервиля набухли жилы, пот заструился по его впалым щекам. Он в оцепенении глядел прямо перед собой, загипнотизированный железным языком колокола, остановившимся в каком-то футе от его лица.

– Я не находил вас, Мартин. Вы сами пришли ко мне. Ради всего святого...

Именно в это мгновение музыка достигла крещендо, и колокола начали перезвон серией последовательных арпеджио, идущих сверху вниз по диапазону. Я не сводил глаз с Сомервиля в те секунды, когда он ожидал заключительного аккорда. Колокола пробили, настала пауза, а затем, взяв последнюю высокую ноту, подбор колоколов погрузился в молчание.

– Концерт окончен, – с улыбкой сказал я ему. – Но который у нас, однако, час?

Сомервиль поднял дрожащую руку словно бы для того, чтобы я посмотрел на его часы. Но внезапно рука его изменила маршрут и воровато скользнула в карман моего комбинезона. И стоило ей прикоснуться к кристаллу, как я почувствовал во всем его теле прилив чудовищной энергии. Он попытался вытащить кристалл из моего кармана, но это было не так-то легко. Обе мои руки по-прежнему лежали у него на горле. Я почувствовал, как напряглась дряблая кожа его шеи, когда он попытался оторвать голову от стенки колокола. Он боролся за жизнь, и на какое-то мгновение мне показалось, что ему удастся взять верх.

Но все-таки я был сильнее.