Владимира в свете случившегося тоже завалили приглашениями, но он принял только четыре из них, и только потому что игнорировать письмо от градоначальника столицы, командира столичного гарнизона, председателя правления Главного Имперского Банка, и супруги первого заместителя Главного Управления Безопасности Короны, совсем неразумно. По сему поводу даже пошил четыре разных костюма, в стилистике начала века, с воротником — стойкой, и тканевым поясом поверх, как на английских охотничьих костюмах.

Костюмы отличались не только цветом, но и отделкой, длиной и общим стилем, и если к градоначальнику Владимир пошёл в наряде, напоминающем мундир гражданского чиновника, на бал ко дню рождения дочери командира гарнизона в одежде стилизованной под мундир, то к председателю правления банка, в предельно скромном и строгом облике, сразу прозванным столичным острословами «Скромность северянина» с чуть светящимися пуговицами из серебра добытого на рудниках Севера и часами из прозрачной платины, где можно было видеть весь механизм. Три других костюма тоже получили название «Честь северянина» «Долг северянина» и «Вежливость северянина» когда к жене заместителя имперской безопасности, он пришёл в сером френче, вида «тетраграммотон» без всяких украшений.

Стиль «Северянин» сразу стал хитом летнего сезона, хотя приталенный силуэт не всем подходил. Появился даже дамский вариант костюма, вроде как для охоты, и верховой езды.

С таким шумным стартом светская карьера — дело решённое, и несмотря на неопределённость рода занятий, Моро Северянин стал вхож в разные высокопоставленные дома. Он всегда прекрасно одевался, никогда не позволял себе беспричинной грубости, отменно вежлив с дамами, и умел рассказывать уморительные и никем ранее не слышанные анекдоты. Да большая часть столичной публики не имела и половины этих достоинств! Кроме того, Северянина очень хорошо принимали в армейской среде, узнав о его спасении армейского патруля, и вообще геройствах в пустошах.

Так что у Владимира сложилась вполне приличная репутация светского отморозка, с которым можно иметь дело, особенно если делать это вежливо.

Заработанные Владимиром сорок с небольшим миллионов, вложенные в Главный банк, позволяли безбедно жить только на проценты, не тратя основной капитал, до бесконечности, если бы не поиски главного мерзавца, ставшие для Соколова личным делом. И времени, потраченного в салонах и на приёмах, стало бы бесконечно жаль если бы не, то обстоятельство что в циркулирующих слухах, можно без труда выловить необходимую информацию, в частности о Церкви Хаоса.

Хаоситов не особенно жаловали, даже несмотря на обширную программу поддержки сиротских домов, больниц и работных домов, куда попадали всякие бродяги и маргиналы, не заработавшие себе ещё на каторгу и тюрьму.

О последнем как-то внезапно состоялся разговор с парочкой полковников, когда те. утомившись допросом, завёрнутым в светскую беседу, пожаловались, что так трудно ныне продвинутся в Столице…

— Да полно вам. — Владимир рассмеялся. — Нет ничего проще. Вам нужно дело? Громкое, хлёсткое, и реально опасное?

— Да откуда здесь? — Полковник Карус, широкоплечий мужчина среднего роста, в белом мундире, меланхолично взмахнул рукой. — Всё вспахано и заасфальтировано…

— А если нет?

— Зная вас, Северянин, я уверенно могу предположить, что вы не шутите, и не обманываете.