— Мы приземлимся в Хитроу?

— Да. Переночуем в Лондоне, а с утра двинемся на север.

— Ох. Для севера у Брюса маловато вещей…

— У нас будет целый вечер для необходимых покупок, а север в Англии — понятие относительное. Она вся на севере, особенно относительно Батон-Руж.

— Да уж. Я помню. Холод и холод. И еще холод. И дождь.

— Ну, вы же были зимой…

Олух и олух. И еще раз олух. Сейчас она догадается, что ты подслушивал.

— Мистер Карч наябедничал про мои разъезды?

Пронесло. Впредь надо осторожнее.

— На самом деле я мало где была. Мы катались с компанией, в основном по клубным вечеринкам. Клубы во всем мире одинаковые, так что Лондон, Париж или Рио — без разницы.

— Прожигали жизнь?

— Было дело. Теперь это в прошлом.

— Теперь она ого-го! А когда мы только познакомились, шагу не могла ступить сама.

— Брюс…

— Ну что — Брюс! Это же правда! Мистер Брайтон…

— Вот что, давай-ка мы как-то определимся с именами. Можешь звать меня дядей, если тебе так удобнее.

— А вам как удобнее?

Джон Брайтон усмехнулся.

— Меня всю жизнь звали просто Джон. И, как правило, — на «ты».

Брюс почесал нос.

— А если я буду вас так называть?

— Я обрадуюсь.

— Правда?

— Правда.

— Тогда я буду пробовать. Не сразу, конечно…

— Ну к Лизе же ты быстро начал обращаться по имени.

— Ха! Так то Лиза! Ее трудно звать иначе.

Джон Брайтон посмотрел Лизе прямо в глаза и ответил очень тихо:

— Это точно…

И от этого странного взгляда его серо-зеленых глаз, от тихого, низкого голоса, от задумчивой интонации Лизу внезапно бросило в жар. Вернулось смущение, прежняя скованность охватила всех троих, и, чтобы хоть как-то ее смягчить, Лиза упросила Брюса пустить ее на время к иллюминатору. Правда, секундой позже сообразила, что это выглядит как бегство, но было уже поздно.

Пейзаж за бортом лайнера был прекрасен, но несколько однообразен — океан облаков во все стороны и ослепительная синева чистой стратосферы наверху. Лиза упрямо вперилась в белую груду облаков и задумалась. Ее томили какие-то странные и не совсем осознанные мысли и желания…

8

В шестнадцать лет она уже была такой же взрослой, как и сейчас, в двадцать три. А в двадцать три умудрилась сохранить почти все черты характера шестнадцатилетнего подростка. Честно говоря, до появления в ее жизни Брюса Лиза вообще не задумывалась о своем возрасте и том, что ему надо как-то соответствовать.

В шестнадцать лет у Сары Коннелли были уродские пластинки на зубах, прыщи на висках и перхоть. Голос Джимми Ханта то и дело давал петуха. Марлен не отпускали даже на школьные вечера. Остальные члены их будущей компании были немного старше и значительно самостоятельнее.

Лиза Кудроу в шестнадцать лет оказалась полностью предоставлена самой себе. Отныне все ее опыты над собственной жизнью оставались только на ее совести.

От природы жизнерадостная, добросердечная и смешливая, Лиза никогда не делала эти опыты опасными. Ей нравилось проводить время с друзьями, но ничего порочного в ее пристрастиях не было. Она целовалась с парнями, однако дальше дело не заходило довольно долго — до девятнадцати лет.

Четыре года назад в Ницце она влюбилась насмерть — и как многие первые любовные опыты, этот имел трагический финал.

Избраннику Лизы было двадцать семь лет, он еженедельно делал маникюр, увлекался йогой и звал всех девушек «лапулями».