|
Остерман с Анной Иоанновной и прочими министрами за голову схватились. Андрей Иванович ещё и масла плесканул в горящую Анхен.
— Потоцкие контролируют пограничные с Россией воеводства. Староста Варшавский граф Юзеф Потоцкий — воевода Киевский, Антоний Потоцкий — воевода Бельский. А его зять Август Чарторыйский — воевода русский.
— Андрей Иванович, хорош пугать народ. Что нам до них? У них своя пьянка у нас своя. Что там, кстати, с нашими друзьями⁈ Или как там вы их называете? Пророссийская партия чем занимается?
— Нашей опорой там частично является литовское дворянство, настроенное против Лещинского — региментарь литовский князь Михаил Вишневецкий, князь Михаил-Казимир Радзивилл. Не союзниками, но и не врагами являются и ещё некоторые магнаты. Проавстрийски настроен воевода краковский князь Фёдор Любомирский и каштелян краковский князь Ян Вишневецкий. Они организовали в Кракове конфедерацию и захватили соляные копи, но не получили военной помощи от Австрии, на которую надеялись. Скорее всего при подходе польских войск они подчинятся примасу.
— Краков? А чего. Карл, собирайся, возьмёшь три полка в Киеве, что мы для этой заварушки подготовили и ускоренным маршем двигайся к Кракову. Успеть нужно раньше Лещинского и примаса этого. Всех попавшихся сторонников Лещинского вешать.
— А Варшава.
— Андрей Иванович, езжай на всех парусах в Саксонию, нужен договор с Августом третьим о взаимопомощи, и всё, больше никаких договоров. Не надо нам ни признания Курляндии свободной, ни Лифляндии — Российской, только договор о союзе. На них напали — мы поможем, на нас напали — они помогут. Не регламентируй помощь, хоть один солдат, важен факт, а не войско.
Остерман с Карлом Бироном отбыли и буквально через три дня пришли новости из Варшавы. Благо Рига не Москва, быстро доставили.
27 апреля 1733 года открылся конвокационный сейм, который по регламенту предшествует избирательному, на нём было постановлено, что королем может быть избран только природный поляк и католик, не имеющий своего войска, ни наследственной державы и женатый на католичке. Это решение прямо исключало, как саксонского курфюрста, так и всякого другого иностранного принца из числа кандидатов на престол. В том числе и предлагаемого Австрией португальца Мануэл де Браганса — брата португальского короля.
И тут неожиданно для сейма и ожидаемо для Брехта гирька упала на российскую чашку весов. Когда нужно было подписать эти статьи, часть выборщиков отказалась это сделать, вслед за чем они обратились к русскому двору с просьбой о помощи.
И помощь последовала через три дня. Брехт с гвардией выступил из Риги на Варшаву, а Ласси с теми самыми шестнадцатью подготовленными заранее тысячами на Данциг. Адмиралы вывели флот на учения, которые планировалось почему-то провести недалеко от вольного города Данцига.
Ну, велком, дорогой товарищ Лещинский, и французы. Ждём. Так нам коней и денег не хватает, что даже спать не можем.
Событие сорок седьмое
Истории нужны легенды, отчаянные подвиги и благородные примеры, пламенные речи, храбрые герои и великие победы, победители забывают предательство и трусость, лицемерие и кровь, правда остается правдой, а ложь становится историей.
Португальский принц этот, которого Карл шестой австрийский хотел посадить на Польский престол, и с кандидатурой которого согласилась и Россия, и Пруссия, поначалу, был прикольным. |