|
А они просто не понимают, как мне и России повезло с тобой.
Глава 6
Событие пятнадцатое
Я не могу стрелять, когда под руку говорят!
Двести шагов пройти не быстро. Это чуть не две минуты. Траву на стрельбище вытоптали почти, а солнце глинистую почву как следует прогрело и просушило. Сотнями сапог оторвали преображенцы и башкиры вчера от неё малые частички и теперь при каждом шаге за Бироном поднималось небольшое облачко пыли, которое сносило почти в ту же сторону, в которую он и двигался. В носу засвербело и он чихнул. Чих он завсегда мозги прочищает. И в этот раз сработало. Испугался? Наверное, не то слово. Понял, что глупость совершил, и назад не отыграть. Да, Анхен лучший небось стрелок из пищалей, которого он знал, но и она по воронам мажет и дистанция очень приличная. И это только, во-вторых, и в-третьих, в, во-первых, ей стрелять по Бирону, которого она любит, без всяких сомнений. А есть ещё и в четвёртых и в-пятых, например — это её первый опыт стрельбы по людям. Ворона, собака, олень или кабан — это неодушевлённые существа, а тут человек. А дрогнет рука у Анны и чего?
— Ты, это, Иегудиил, помогай давай. Слышал, сколько душ в случае победы к богу нашему обратятся. Да и не важно это. Главное — история может повернуться. Точка бифуркации. Чего молчишь? Поможешь?
Молчит, хоть бы кхекнул.
Пока с архангелом Иван Яковлевич разговаривал, до щита с красным кругом в центре чёрного квадрата дошёл. Малевич профан. Вот так ведь красивее гораздо.
Брехт снял треуголку кожаную, как у Джека Воробья. Только без перьев всяких. Пока резко выделяться и кепку натягивать не решился. В Москве сейчас для гренадерской роты Георгиевского полка, которой и не существует пока, шьют новую форму. Куртка, штаны типа бридж, короткие сапожки и на голове кепка, как у военных в двадцать первом веке. Форма грязно-зелёного цвета. На плечах маленькие узкие погоны, но которых будут знаки отличия по образцу из того же будущего — звёздочки зелёного цвета и уголковые лычки. Когда весь лейб-гвардии Георгиевский полк оденет в такую форму, то и полковник этого полка Бирон Иван Яковлевич сможет без косых взглядов, как на идиота, себе такую же позволить.
Снял Брехт кожаную треуголку Воробьянинскую… Воробейскую и нацепил башлык, волком отороченный. Тот же самый, в который уже два раза стрелы угодили. Пахла конусообразная шапка отвратно, и потом чужим и волком плохо выделанным, и чуть ли не мочой. Нет, это скорее конский пот. Ну, да хрен редьки не слаще. Вонь, она и в Африке вонь.
Надел шапку и стал к щиту. Приличное расстояние. Анхен вон махонькая какая.
— Иегудиил⁉
Молчит, сволочь этакая.
— Ладно, попросишь ты у меня стакан воды в старости…
— Кхе.
— Другое дело.
Иван Яковлевич встал, спиной опершись о щит. Ссыкотно. Главное — не сходить. В смысле по-большому и по-маленькому. Как потом, если вдруг живым останется, то стрелять самому с мокрыми штанами, да ещё и с вонючими.
Анхен вскинула карамультук, чёрное афганское ружьё отлично видно даже с двух сотен метров. Иван Яковлевич зажмурился. Подумалось почему-то о друзьях из тридцатых годов… Расстрелянных. |