|
Пульс выровнялся. Отнести бы его от жары.
— Нет… — просипел синими губами мастер.
— Нет. Посадите вон к бочке с водой. Иегудиил, твою налево!
— Получше ему, Ваше Высокопревосходительство, — Блюментрост, отошёл от Моторина. Перенервничал. Пожилой человек. Может, отнесть его в палаты.
— Дурак ты, Лаврентий Лаврентьевич. Это же Царь-колокол. Пусть смотрит. Ему тут лучше.
Событие тридцать третье
Я ненавижу докторишек!
Они делают прививки!
— Они делают уколы!
— Они сверлят зубы бормашинами!!!
Моторин под присмотром обоих Блюментростов и прочих придворных докторов выкарабкался. Надо понимать, инфаркт был у человека. Живут и с двумя. Бобров вон с инфарктом носился на коньках по хоккейной площадке и по футбольному полю бегал, как заведённый. А может и Иегудиил помог? Что-то в последнее время не кхекает, обиделся должно. Зря. Иван Яковлевич не для себя же просил. Народу Моторин ещё нужен. Герой должен быть живым. Людям надо, чтобы перед глазами у них был человек, который свою судьбу сделал сам. Не предки подогнали, а сам. Анхен дала Моторину и сыну наследственное дворянство, а Бирон и бароном Курляндского герцогства сделал. Кроме того, Анна Иоанновна наградила Ивана Фёдоровича новым орденом святых Кирилла и Мефодия. Точно таким же орденом и Бирон был пожалован.
— Иван Фёдорович, ты долго не болей. Срок тебе месяц на празднование и выздоровление, а потом отольём лафет на Царь-пушку, не гоже произведению великого литейца Андрея Чохова на куцем деревянном лафете маяться. Красивый отольём, бронзовый и ядра горкой сложим…
— Так это же дробомёт…
— Это символ страны. Всё должно быть величественно. Ну, представь, стоит на роскошном лафете Царь-пушка, а рядом гора щебёнки.
— Чего?
— Камней. Или лежат рядом четыре ядра по восемьсот милли… по калибру пушки пирамидкой.
— Так как те ядра тягать. Это же сколько металла надо?
— Эх, голова у тебя, Иван Фёдорович, светлая, а сам ты тёмный. Кто же из символа стреляет. А ядра полыми отольём или с кирпичом битым внутри. Ладно, не буду мешать тебе болеть, пойду. Нужно мне второго Чохова найти. Пушку новую придумал.
— Так сынок…
— Это понятно. Михаила привлеку. Только мне таких Михаилов сотню надо. Не пушки у нас, а посмешище. Всё. Ушёл.
Заняться было чем. Кроме Шуваловских Единорогов. Вакцинация от оспы шла не шатко не валко. Если в армии есть дисциплина (хотелось бы в это верить), и все четыре лейб-гвардии полка были полностью привиты, даже башкиры, которые взамен ушедших в поход стали прибывать в Георгиевский полк, то с гражданскими так себе успех. Объявили желающих и получили на всю стотысячную Москву сто человек. А если всех в Москве посчитать? С учетом дворовых и крепостных, живших на дворянских дворах, а также крестьян, приходивших в город на заработки осенью и зимой, надо полагать, что общая численность населения составляла примерно двести тысяч человек. И сто желающих. А что делать? Силком сгонять — бунт получишь. В газете тиснули статью про Бирона и всех офицеров рассказали. Все школы и греко-латинскую академию привили. Получили полторы тысячи человек. Нужно было, что-то придумать. Вот Иван Яковлевич и ломал голову. Налоги простить? Ну, уж, пока не пошло золото с Миасса, не до жиру. |