Если бы у нас были ружья, то мы бы завоевали всю Европу, правда мы ещё и стрелять не умеем.

Бирон ровно неделю уже занимался с будущими преподавателями стрелковой подготовки в полках. По-разному выходило. Преподаватель и снайпер разные люди. Преподаватель — чаще всего экстраверт, а снайпер — интроверт. В этом Брехт убедился уже, и теперь просто номер отбывал. Не знал, что и делать. Он три дня учил людей делать поправку на ветер, на притяжение пули к воде, если стреляют через реку или в море, на притяжение земли, просто, при стрельбе на дальние дистанции. Учил удерживать ружьё или штуцер ещё несколько секунд в прежнем положении после нажатия на спусковой крючок. Ни о каких снайперских премудростях, типа лёжки или маскировки и речи не было. Первоначально ведь другая задача стояла. Нужно перед тем, как снайперов воспитывать просто научить солдат в огромной российской армии стрелять куда нужно, а не куда получится.

На четвёртый день, он дал каждому «обученному» стрелку по капральству Преображенского полка и команду научить лейб-гвардейцев стрелять. И только у двоих хоть что-то получилось, а ведь сами более-менее прилично уже стреляли. Времени не хватало катастрофически, тем не менее, Брехт поменял снайперам капральства и сам поприсутствовал на парочке занятий. «Преподаватели» мямлили, тушевались, косноязычили. Хреново всё. Это просто крестьяне с острым глазом и твёрдой рукой, и они толком не воевали. Молодые, а в России уже девять лет мир. Войска разлагаются. А преображенцы — почти все дворяне или принимали участия в боях. Ещё с Петром шведов били. Как это они будут крестьянам, у которых молоко на губах не обсохло подчиняться, а те более чему-то у них учиться. И только те самые двое, что и в первый раз нашли контакт с гвардейцами, смогли нормально научить и два следующих капральства стрелять. Эти были точно экстраверты, за словом в карман не лазили, тем более что карманов и нет ещё. И оба были тоже участниками Северной войны. В возрасте люди.

На Дальнем Востоке у него был Светлов и подготовленные им люди, а уже они учили остальных. Это была рабоче-крестьянская армия и опыта толком ни у кого боевого не было. Потому, люди учились и не разговаривали с преподавателями стрелкового боя через губу. Когда он был князем Витгенштейном, то у него было тринадцать егерей, которые, и повоевали, и послужили, и у него поучились. И опять их солдатики слушались. Они были старше и опытнее.

А сейчас? Хрень. Можно поставить рядом офицера. Даже нужно, но это не то. Нужны другие учителя. И они шли. Это первые были драгуны из близлежащих городов, но полки и по границе стоят, и в Петербурге есть, и в Прибалтике, и на левобережной Украине. Даже казачки подтягивались. Пока с Дону. Брехт принимал всех сам и теперь кроме меткости ещё и по умению командовать людей подбирал в будущие учителя.

Время есть подготовить и преподавателей стрелкового дела и набрать пару рот снайперов для лейб-гвардии Георгиевского полка. Два года до войны за Польский престол.

Когда его нагнал курьер и доложил о начавшейся войне, то Иван Яковлевич запаниковал. Неужели он чего успел так поменять, что война началась, которой в Реале не было. Бабочку какую особо вредную и прожорливую, а значит, и плодовитую раздавил. По счастью, оказалось, что ерунда всё.