На пол выкатился маленький темный предмет.

– Что это? – удивился Стерн.

– Я не знаю, – ответил Гордон, не отрывая взгляда от экрана. – Похоже на гра…

В зале перехода раздался взрыв; изображение на экранах мониторов мгновенно сменилось молочно‑белой пустотой, остались лишь большие обзорные экраны зала перехода. В диспетчерской звук был слышен странно искаженным и был похож скорее на разряд статического электричества. Зал сразу же заполнил бледный дым.

– Вот дерьмо! – без выражения произнес Гордон, обрушив на консоль удар кулака.

Техники, находившиеся в зале перехода, кричали. Лицо одного из них было залито кровью. А уже в следующее мгновение он оказался сбит с ног потоком воды, хлынувшей из разбитых осколками гранаты щитов. Слой воды глубиной в три фута с хлюпаньем потек в зал, потом обратно, словно морской прибой. Но почти сразу же вода сошла, а над полом стал подниматься какой‑то новый парок. Послышалось шипение.

– Это аккумуляторы, – Гордон говорил так, словно читал лекцию, – утечка плавиковой кислоты.

В просторный задымленный зал на помощь раненым техникам вбежали фигуры в противогазах. Сверху начали падать балки; одни из них крушили оставшиеся водяные щиты, другие с грохотом рушились на пустое место.

В диспетчерской кто‑то дал противогаз Гордону, а другой – Стерну. Гордон потащил Стерна из помещения.

– Надо уходить, – сказал он. – Воздух заражен газами.

А Стерн не мог оторвать взгляда от экранов. Сквозь клубы дыма он видел, как падающие брусья крушат оставшиеся аппараты, из которых при каждом ударе вырывались струи пара и бледно‑зеленого газа. Оставалась только одна из клеток, находившаяся в стороне от остальных, но и в нее на его глазах угодил тяжелый брус, превратив аппарат в груду искореженного металла.

– Машин больше не осталось, – произнес Стерн, – а это, вероятно, означает…

– Да, – ответил, не дослушав. Гордон. – Боюсь, что на сегодня это означает, что ваши друзья остались брошенными на произвол судьбы.

36:30:00

– Ты только успокойся, Крис, – сказал Марек.

– Успокоиться? Успокоиться? – Крис почти кричал. – Андре, ради всего святого, посмотри сюда! Ее маяк разбит. У нас нет другого маяка. А это означает, что у нас нет ни малейшего шанса вернуться домой. А это, в свою очередь, означает, что мы с головой сидим в заднице, Андре. И ты хочешь, чтобы я успокоился?

– Именно так, Крис, – ответил Марек тихим, но непреклонным голосом. – Именно этого я и хочу. Я хочу, чтобы ты успокоился, очень прошу тебя. Я хочу, чтобы ты собрался.

– Какого черта я должен это делать?! – буркнул Крис. – Чего ради? Андре, прошу тебя, взгляни в лицо фактам: мы все будем убиты здесь. И ты это знаешь сам, разве я не прав? Нас всех здесь прикончат за милую душу. А выбраться отсюда невозможно.

– Нет, возможно.

– Я хочу сказать, что у нас нет ни крошки еды, у нас вообще нет никакой дерьмовой крошки, мы завязли в этом дерьме с головой, и у нас нет даже дерьмового весла, чтобы пошевелить это дерьмо, и… – Он перебил сам себя на полуслове и повернулся к Мареку:

– Что ты сказал?

– Я сказал, что выбраться возможно.

– Каким же образом?

– Ты совсем не хочешь подумать. Одна‑то машина вернулась. В Нью‑Мексико.

– Ну…

– Они увидят, в каком он состоянии…

– Мертвый, Андре. Они увидят, что он мертв.