* * *

Крис, шатаясь, брел вперед. С каждым шагом он по колено увязал в илистом болоте, протянувшемся вдоль речного берега. Вся его одежда, лицо, даже волосы были густо покрыты жидкой глиной. Грязи на нем было столько, что он отчетливо ощущал ее тяжесть. Наконец он увидел перед собой мальчика; тот уже плескался в воде, смывая с себя грязь.

Протиснувшись сквозь последний заслон болотной травы, Крис соскользнул в реку. Вода была холодной, как лед, но он не обратил на это ни малейшего внимания. Сунув голову в воду, он принялся раздирать пальцами волосы и тереть лицо, стараясь смыть грязь.

К тому времени мальчик уже выбрался на противоположный берег и сел на солнце на ушедшем в землю валуне. Он что‑то сказал, Крис не расслышал, но наушник донес до него:

– Ты не хочешь раздеться, чтобы искупаться?

– Но зачем? Ты же этого не делал.

На это мальчик пожал плечами.

– Но ты можешь, если хочешь.

Крис переплыл на другой берег и вылез из воды. Его одежда была все еще очень грязна, и сейчас, оказавшись на открытом месте, он почувствовал холод. Он стащил с себя одежду, кроме пояса и полотняных шорт, прополоскал все в реке и разложил на камнях сушиться. Все его тело было покрыто царапинами, ссадинами и синяками. Но кожа быстро высохла, и на солнцепеке снова стало тепло. Он задрал лицо к небу, закрыл глаза. Он слышал негромкое пение женщин в полях. Он слышал щебет птиц. Нежное бульканье речной воды у прибрежных камней. И на мгновение он почувствовал, как к нему нисходит мир, глубже и полнее, чем ему когда‑либо приходилось ощущать.

Он растянулся во весь рост на камнях и, должно быть, задремал на несколько минут, потому что, открыв глаза, услышал как бы издалека слова:

– Хоубайт зоу спикст фоолсимпл очопан, иик инвич аррай зоуарт. Эссай зоусооф эаришер?

Это говорил мальчик. Не прошло и секунды, как жестяной голос пробубнил ему в ухо: «…То, как ты разговаривал со своим другом, как ты одеваешься. Скажи правду. Ты ирландец, не так ли?»

Крис медленно кивнул, обдумывая вопрос. Очевидно, мальчик подслушал его разговор с Мареком на тропе и решил, что они ирландцы. Судя по всему, в том, чтобы позволить ему так считать, не было ничего опасного.

– Aye [25], – сказал он.

– Айе? – повторил мальчик. Он произносил звуки медленно, растягивая губы так, что зубы сверкали на солнце. – Айе? – Слово определенно показалось ему странным.

Крис задумался на мгновение. Он не понимает «aye»? Тогда нужно попробовать что‑нибудь еще.

– Oui? – сказал он по‑французски.

– Oui… oui… – Казалось, что мальчик не знает слова «да» и на французском языке. Но тут на его лице появилось осмысленное выражение. – Урье? Сейнгзу урье? – Переводчик в ухе подсказал: «Бедный? Ты говоришь „бедный“?» Крис отрицательно помотал головой.

– Я сказал «yes». – Они явно не понимали друг друга.

– Йезз? – повторил вслед за ним мальчик.

– Yes, – подтвердил Крис, кивнув.

– Ах, эаришер.

«Ах, ирландец», – прозвучало в ухе.

– Yes.

– Bee сайен йеасо. Оривис, зоусай трев.

«Мы произносим „йеасо“. Ты говоришь правду».

– Зоусай трев, – повторил Крис. Мальчик кивнул, удовлетворенный ответом. С минуту они просидели молча, в это время он с ног до головы осмотрел Криса.

– Значит, ты джентль? [26] Джентль? Крис пожал плечами. Конечно, он был добрым.