– Скажите мне правду, Клер.

Та тряхнула головой.

– Сэр, я действительно не видела его. Он был в отъезде, на охоте.

– Очень жаль, – спокойно сказал сэр Дэниел. – Но почему вы не дождались его?

– Я не осмелилась на это, потому что люди лорда Оливера решились осквернить святыню и силой захватить магистра. Я испугалась, что меня обнаружат, и бежала.

– Да, да, этот магистр, из‑за которого столько хлопот, – уныло проговорил сэр Дэниел. – О нем говорят все вокруг. Знаете, что о нем толкуют? Что он может появиться из вспышки света. – Сэр Дэниел покачал головой. Было совершенно невозможно понять, верит он этому или нет. – Должно быть, магистр – человек сведущий в этом громовом порошке, порохе. – Последние слова он произнес медленно, как будто они были для него экзотическими. – Вам удалось взглянуть на этого магистра?

– Конечно. Я говорила с ним.

– О?

– Поскольку аббат уехал, то я разыскала его. Потому что, по слухам, магистр в последние дни чем‑то помогал аббату.

Крис Хьюджес внимательно вслушивался, чтобы понять все, о чем они говорили, и с опозданием осознал, что речь идет о Профессоре.

– Магистр? – пробормотал он.

– Вы знаете магистра? – спросила Клер. – Эдварда де Джонса?

Крис немедленно пошел на попятный.

– Э… нет… нет, я не знаю, и…

Тут сэр Дэниел, не скрывая удивления, воззрился на него.

– Что он говорит? – обратился он к Клер.

– Он говорит, что незнаком с магистром. – Но удивление не исчезло с лица старика.

– На каком же языке он это сказал?

– Какая‑то разновидность английского, сэр Дэниел, с примесью гэльского, как я полагаю.

– Ни малейшего сходства с тем гэльским языком, который я когда‑либо слышал, – возразил Дэниел. – Вы говорите по‑лангедокски? – обратился он прямо к Крису. – Нет? Локверрискиде латине?

Он спрашивал, говорит ли Крис на латыни… Крис обучался этому языку, ему приходилось читать латинских авторов в оригинале, но он никогда не пробовал объясняться на латыни. Задумавшись на секунду‑другую, он ответил:

– Нон, сеньор Даниэлис, солум перпаулулум. Пердоледо. Совсем чуть‑чуть. К сожалению. Пер, пер … дисендо илле Цицерони персимилис ест. Он говорит, как Цицерон. Пердоледо… К сожалению.

– Тогда вы с таким же успехом можете помолчать. – Старик снова повернулся к Клэр:

– Что магистр сказал вам?

– Что он не может помочь мне.

– Он знает тайну, которая нас интересует?

– Он сказал, что нет.

– Зато аббат, – убежденно проговорил сэр Дэниел, – аббат должен знать. Ведь именно его предшественник, епископ Лаонский, был архитектором во время последнего ремонта Ла‑Рока.

– Магистр сказал, что Лаон не был архитектором, – возразила Клер.

– Не был? – Сэр Дэниел нахмурился. – А откуда магистр это знает?

– Я полагаю, что ему сказал аббат. Или, возможно, он нашел это в старых записях. Магистр во благо монахов занялся разбором пергаментов монастыря Сен‑Мер.

– Занялся… – глубокомысленно протянул сэр Дэниел. – Интересно, с какой целью?

– Я не успела спросить, прежде чем люди лорда Оливера ворвались в святыню.

– Что ж, магистр окажется здесь достаточно скоро, – сказал сэр Дэниел, – и эти вопросы задаст ему сам лорд Оливер…

Он еще сильнее нахмурился; было ясно, что такая перспектива не слишком радует его.